Вуаль. Крыло четвёртое

Выгнувшись, девушка вжалась в меня всем телом, после чего попыталась вырваться, но следующее движение моих пальцев, стало последним. Тори обмякла в моих объятиях, издав громкий протяжный стон. Сжимавшие ткань пледа пальцы медленно разжались. Подрагивающая Тори, извернувшись, подобрав ноги, обеими руками обняв меня под руки, прижалась ко мне, тяжело и надрывно дыша.

— Всё, милая, всё… Успокойся. — Заключив дрожащую, тихо поскуливающую девушку в объятия, гладя по волосам, я принялся успокаивать Тори, реакция которой, даже по моим меркам, оказалась довольно бурной.

Через пару минут, у меня внутри начало зарождаться волнение, но Вика затихла, а её прерывистое дыхание начало выравниваться. Беспокойство исчезло, когда сжавшие обручем мою грудную клетку руки Тори, ослабили хватку и разомкнулись, а ладони начали гладить мою спину.

— Как ты, Снежинка? — Спросил я, поцеловав девушку в макушку, поигрывая с её белыми мягкими волосами.

— Пока не знаю. Мысли путаются. — Тихо ответила Тори, поёрзав головой по моей груди. — Знаю только, что я вся мокрая, что ещё раз хотела бы испытать нечто подобное, и что хочу выпить, только не вина, а чего-нибудь покрепче, чтобы успокоиться…

— Всё решаемо, Снежинка. — Ласково поцеловав девушку, я аккуратно приподнял её, ссаживая с себя.

Под вопросительным взглядом, я направился к антуражному шкафу, с принтом какого-то жутковатого древнего замка на его дверцах, над которым пролетает страдающая от ожирения летучая мышь. Открыв дверцы, я извлёк оттуда небольшую розовую коробку, с декоративным бантом на крышке.