Жизнь и борьба Белостокского гетто. Записки участника Сопротивления

Комбриг Войцеховский зачислил партизан отряда «Форойс» в два из четырех отрядов своей бригады. Ко мне отнесся дружелюбно, оценил мои скромные достоинства как местного партизанского разведчика, одновременно связанного с городским подпольем, и назначил меня в разведку штаба бригады. Это элитное подразделение, которым командовал Дмитрий Табунов, преимущественно находилось в распоряжении командира бригады.

Внешне комбриг Войцеховский производил очень сильное впечатление. Вместе с тем, однако, я стал замечать, что комбриг систематически и в больших количествах пьет и заставляет пить других. Мне это было крайне неприятно. Был и другой, более серьезный недостаток. Комбриг был склонен к «партизанщине» — иными словами, бесконтрольности, отсутствию достаточной ответственности и дисциплины, излишней вольнице.

Приведу пример. Двое из разведчиков штаба бригады позволили себе недостойное поведение — будучи в ближайшей деревне, они опустились до мародерства: забрали у крестьян что-то из женской одежды (не то шаль, не то платок). Слов нет, поступок низкий, компрометирующий партизан. Однако реакция комбрига была неадекватной. Он приказал своему адъютанту расстрелять обоих разведчиков, каждый из которых пустил под откос не менее десяти немецких поездов. Со стороны комбрига Войцеховского это был популистский жест: он хотел показать местному населению и городским подпольщикам свою принципиальность. Партизаны осудили эту необоснованную жестокость комбрига.

Наказать надо было, это все понимали, но не лишать жизни. Кроме того, все понимали — кто осознанно, а кто интуитивно, — что сам Войцеховский далеко не пример дисциплины, ответственности и достойного поведения.

Несколько позже стали известны и другие неблаговидные поступки Войцеховского, на сей раз направленные против партизан-евреев. Дело в том, что в наших лесах появился отряд польской Армии Крайовой, националистической организации, придерживавшейся антирусской и антисемитской ориентации. Комбриг Войцеховский решил из соображений «большой политики» сблизиться с руководством этого отряда (он назывался по имени одной из местных рек — «Чарна Ханьча»). Реакционно настроенные польские командиры внушали Войцеховскому, что он зря «приютил» у себя еврейских партизан. А так как комбриг в этот период собирался пойти с частью бригады и вместе с поляками на северо-запад в Августовскую пущу (в направлении крепости Осовец), он принял позорное решение: якобы для усиления вооруженности партизан, которых он брал с собой, он фактически приказал разоружить партизан-евреев из отряда «Форойс». Это была чистой воды дискриминация.

Меня в это время не было в штабе бригады. За день-два до этого события Войцеховский отправил меня выполнять очередное задание.

К сожалению, комбриг Войцеховский не был единственным партизанским командиром, допускавшим антисемитские действия. Такие люди нередко встречались и в других отрядах и бригадах — сейчас об этом хорошо известно. К счастью, в партизанах были и другие командиры и политработники, подлинные интернационалисты, слова которых не расходились с делом. Одним из них был Иван Нестерович Скрынник, прикомандированный к бригаде имени Кастуся Калиновского в качестве секретаря подпольного горкома комсомола Белостока.