Штурмуя небеса

– Выход на чердак есть? – быстро спросил у нее дядя Миша, тяжело дыша.

– Нет, только через общий подъезд, а отсюда к нему выхода нет.

– Подвал?

– Тоже нет.

Мужчина, грязно выругавшись, стал нервно расхаживать по залу. Вспомнив о чем-то, он вскинул голову и, внимательно взглянув на девушку, спросил:

– Где Коля с Игорем?

Таня, которая все это время стояла у двери, ожидая, что вот-вот раздастся стук в дверь и знакомые голоса попросят впустить их, поняла, что парни где-то потерялись по пути, отстали. Прижавшись спиной к двери, Таня пожала плечами, тем самым отвечая на вопрос дяди, и испуганно закрыла лицо руками. Она надеялась, что им удалось оторваться от немцев.

В эту же секунду застучали не только в парадную дверь, но и в дверь черного хода. Таня поняла, что они с дядей окружены. Сбежать из бара им уже точно не удавалось.

Дядя Миша рывком затащил Таню под стойку и сам уселся рядом с ней. Достав из-под тулупа пистолет, перезарядил его и, выглянув на пару секунд из-за стойки и вернувшись на место, стал быстро говорить:

– Значит так. Когда они зайдут – спрячься и постарайся не высовываться. И ни звука чтоб! Если меня схватят, то сиди и не показывайся им. Поняла?

Таня несмело кивнула. Такой расклад ее не особо устраивал. Но она понимала, что перечить сейчас дяде – не самая лучшая идея.

Громкий стук выколачиваемой двери раздражал ее. Закрыв уши ладонями, Таня прижалась к внутренней стенке стойки, стараясь слиться с ней.

Девушке было страшно. Она понимала, что это – конец. Теперь она действительно проиграла – их почти поймали. И, что самое страшное, – ей никто не поможет, ведь оба Риделя уехали. Единственное, что хоть немного обрадовало Таню, так это то, что ей не придется объясняться с Максом – он приедет, а ее уже не будет.

Дверь черного хода наконец выбили, по коридору загрохотали тяжелые немецкие сапоги. Парадная дверь не поддалась, поэтому солдаты, разбив окна, проникли в зал другим путем.

Сразу же посыпались выстрелы. Дядя Миша, отвлекая внимание на себя, переместился в другой конец зала, стреляя по немцам. Таня, потеряв его из виду, еще больше забилась в угол и тихо вскрикнула, когда одна из пуль пробила доску рядом с ней.

Выстрелы быстро прекратились. По непрекращающемуся потоку немецкой и русской ругани Таня догадалась, что дядю взяли. Поэтому, закусив до боли кулак, чтобы не было слышно ее скулежа, девушка старалась не заплакать в голос.

Рядом с ней прогрохотала пара сапог, начищенных до блеска. Таня постаралась, как ее просил Михаил Иванович, не издавать ни звука, чтобы ее не заметили. Но чертов немец был наблюдательнее.