Список обреченных [версия АТ]

— Миссия опасная?

— А у нас есть другие?

— Они вообще женщин пытают, Кирилл Иванович?

— Ты, знаешь, раньше стеснялись, лет пятнадцать-двадцать назад. А теперь им все по хуй.

— Кирилл Иванович, а почему вас называют «майором»?

— Потому что я майор. Был когда-то. До того, как по суду меня лишили всех званий и наград.

— Вы сидели?

— В Пражской кафешке с Альбицким. Суд был уже заочным.

— А где вы служили?

— В СБ. А ты думаешь, откуда я все это знаю?

— Вы пытали подозреваемых?

— Я пытал террористов. Настоящих, которые взрывают в метро и расстреливают прихожан в церквях. И я считаю, что для спасения людей все средства хороши. Во мне бы и сейчас ничего не дрогнуло. Но когда начали ловить несчастных очкариков, которые за пистолет не знают, с какой стороны браться, а весь их терроризм сводится к трепу в интернете, когда начали им подбрасывать взрывчатку и оружие и выбивать из них показания на друзей и знакомых, чтобы показать, что, мы якобы террористическую организацию накрыли, тогда я плюнул и ушел к Альбицкому.

Они остановились на небольшой поляне в окружении сосен и кустарника. Солнце садилось, разливаясь расплавленным золотом за кронами деревьев и бросая на поляну широкие косые лучи.

Возле большой сосны, сантиметрах двадцати в диаметре трава была примята. А на высоте метра в полтора в ствол был вбит толстый железный крюк.

— Да, — сказал майор. — Угадал дерево. — Футболку снимай. Вон, повесь на кусты. Садись к сосне.

Женя подчинился. Сел на траву, оперся спиной о дерево.

— Европа, конечно, здорово перенаселена, — заметил майор. — Но даже здесь есть места, куда местное население не заглядывает, тем более в Чехии. Так что кричать не стесняйся, никто не услышит. Крик иногда помогает. Твоя задача информацию не выдать, а не продемонстрировать чудеса стойкости. В реальной ситуации вообще лучше кричать. Пытки ведь незаконны, так что они пытаются их скрыть. Если они недостаточно позаботились о звукоизоляции, могут прерваться или сунуть кляп в рот. Не пугайся кляпа, что бы это ни было. С ним безопаснее. В случае электричества есть реальная опасность прокусить язык или раздробить себе зубы. С кляпом не пройдет.

— А бить не будут за крики?

— Будут. Но на фоне боли от шокера не почувствуешь.

Он опустился на корточки рядом с Женей.

— А теперь, Жень, самое главное. Твой главный враг — это страх. Люди выдают все под пытками не столько от боли, сколько от страха. Человек боится, что у него сердце не выдержит, и он умрет. Или потеряет какую-нибудь часть тела. Или умрет от потери крови.

Здесь есть два момента. Во-первых, убивать тебя им невыгодно. Для них это брак в работе. Во-вторых, как только тебя задержали, Женя, ты должен сразу решить для себя, что ты уже мертвец. Нам всем здесь, всему лагерю, грозит смертная казнь. Все мы исполнили по крайней мере по одному приговору Лиги, здесь новичков нет. И ты, Женя, не новичок. Поэтому, если ты попался, ты должен понимать, что в лучшем случае тебе осталось несколько месяцев жизни, причем не самых приятных. И, если во время пытки у тебя остановилось сердце, можно считать, что тебе повезло: быстро и без бюрократической волокиты.