Рейтинг-ноль [СИ]

То, что мне за раз досталось четырнадцать баллов (или, если говорить точнее – тринадцать), тоже не критично-важный момент. Да, благодаря неожиданной щедрости главы школы я одним махом оказался в числе лидеров. Ну и что с того? Ведь в условиях, когда нас штрафуют каждый день по поводу и без, проще усидеть на раскалённой сковороде, чем на вершине «пирамиды рейтинга». Я вот ещё из подземелья не успел выбраться, а уже заработал минус единичку.

Чёртов Бьег!

Ну а дальше могло случиться всякое и в любой момент. Это та ещё лотерея: одни ученики могли день-два продержаться на высокой позиции, другие плавно с неё скатывались, третьи не скатывались, а резко низвергались в середину списка.

А если к делу всерьёз подключался Бьег, падали с ускорением, несвойственным этой планете. И не только до середины списка, а и ниже.

Иногда гораздо ниже.

Были и четвёртые, частично «неприкасаемые» вроде Дорса, которых некоторые мастера или упорно не замечали при оптовой раздаче минусов, или частенько баловали откровенно-незаслуженными плюсами. Не сказать, что делалось это совсем уж бессовестно на постоянной основе, но всё равно привилегированные особы куда легче удерживались на плаву.

Баловали их за явную принадлежность к серьёзным кланам. Несмотря на то, что раскрывать инкогнито, как бы, не разрешалось, некоторые поспешили похвастаться знатностью происхождения в первый же день. Причём наказывали за это в единичных случаях, и не сказать, чтобы серьёзно. Других вычислили по семейному сходству, по оговоркам, некоторым деталям, или просто находились знакомцы, где-то когда-то их видевшие и неспособные удержать языки за зубами. Причём стоило опознать одного из нас, как слухи об этом тут же разлетались по всем корпусам. В итоге уже спустя десять дней около половины учеников потеряли «ширмы».

Я же, по понятным причинам, так и скрывался под маской Чака Норриса. Попытки прощупать, что под ней, против меня не срабатывали. Я крепко держался за свою анонимность обеими руками и следил за словами. Знать меня в лицо никто не знал, по поведению и вещам принадлежность определить невозможно, вот и получилось, что никто не смог накопать на меня ничего конкретного.

Паксус – один из ключевых сплетников школы, беззастенчиво использовал положение соседа, чтобы разговорить всех нас на всю катушку. А уж в меня вцепился, будто оголодавший клещ. Особенно после той ночи активизировался. Очень уж его огорчил мой отказ обучить его искусству «ночного лазутчика-любовника», перед которым у недотрог-аристократок одежда сама по себе слетает, предательски цепляясь за мой карман. Но все его поползновения на моё инкогнито – зряшная потеря времени.