Там, где обитают куклы... [СИ]

Я очнулся в непонятном месте. Вокруг меня находились куклы. Они танцевали какой-то странный танец. Передо мной стоял спиной какой-то старик, зашивавший глаза куклам. Я увидел в одной из кукол глаза моей подруги Алисы. Я обернулся и увидел бездыханные тела моих друзей. И я спросил, почему меня не убили, а старик ответил: «Для тебя уготовлена особая участь». После этих слов на меня напали манекены с большими тесаками, и отрубили мне руку. От болевого шока я чуть не потерял сознание, но у меня хватило сил вырваться и убежать. Я упал около берега этого острова.

Очнулся в городской больнице. Вместо отрубленной руки стоял протез. Я рассказал эту историю своим родителям и полиции, но мне никто не верил, но все равно они отправились на поиски пропавших детей. И даже поисковая группа пропала. Больше их никто не собирался искать… Туристам, приехавшим поглазеть на местную достопримечательность, тоже быстро становится не по себе. Тысячи изуродованных кукол, висящих на деревьях, встречают людей. Незрячие глаза следят за каждым их шагом, ночью же, по слухам, куклы оживают и заманивают тех, кто задержался на острове, в болото, на верную смерть.

Казалось бы, что страшного может быть в кукле? У каждой девочки в детстве была такая: нарядная, красивая, так похожая на настоящего младенца. Но почему же именно куклы так часто бывают героинями страшных историй, легенд и фильмов ужасов? И почему Остров Мертвых Кукол с его тысячами кукол, потерявших своих хозяев, вызывает такой ужас и отвращение?»

«Даже не знаю, что тебе на это сказать…» — проговорил Ральф, — «Видимо, или на этом острове действительно водится какая-то нечисть, либо… Это плод больного воображения…» Алисия, отстранив его руку, поднялась с постели и подошла к столу, чтобы налить себе и Ральфу легкого вина. Ее стройное тело просвечивало сквозь прозрачную накидку, и он невольно восхитился ее точеной фигуркой. Налив в высокие стаканы легкое белое вино, она снова возвратилась к кровати и подала стакан Ральфу. «Плод больного воображения, говоришь?» — произнесла она, протягивая стакан, — «Тогда и вы все — психически больные? Ты же сам говорил, что когда вы шли от этого Хесуса, вы видели ярко горевший костер на острове, а потом, когда за вами приехал Луис, то словно и не было ничего… как же так? Горел ярко и вдруг — словно и ничего? Но ты вроде на больного на похож! И твои друзья тоже! Или может, я обманываюсь?» «Ты знаешь, Элис…» — задумчиво ответил Ральф, чокнувшись с ней и отпивая, — «Я и сам за себя, да и за нас всех не всегда уверен на сто процентов…»