Миледи и притворщик

Предводитель разбойников стянул с лица платок и ухмыльнулся. Такой безобразной физиономии мне ещё видеть не приходилось. Видимо, шрам из трёх параллельных полос на щеке добавили его облику ещё больше омерзительности.

– Кошки – это исчадия чёрной пучины, порождения мрака и ужаса, – начал увещевать он. – Амаут набивает ими свой бездонный желудок, чтобы пропитаться их тёмной силой и самому стать тёмным и всесильным богом. Знаешь ли ты, чужестранец с мёртвыми глазами, сколько тьмы хранит в себе кошачья душа?

– Неужели целую бездну? Особенно если они полосатые. Особенно, когда они намываются и мурчат.

– Хочешь пошутить? – насупился обезображенный вожак. – Посмотрел бы я на тебя, когда ты окажешься в маримбельских лесах. Там никто не шутит. Там прислушиваются к каждому шороху и ждут свою смерть на мягких лапах. Туда идут, чтобы испытать силу своего духа или умереть. Когда-то я был там и вернулся. А вернёшься ли ты из кишащих пятнистыми котами маримбельских лесов – вот это вопрос.

Джандерцы тут же поддержали своего вожака ехидными смешками, но Стиан не стал обращать на них внимание и спросил:

– Пятнистые коты? Ты говоришь о диких лесных кошках вроде леопардов?

– Нет, мертвоглазый, я толкую тебе не о каких-то зверях. Я говорю тебе о тёмных силах, что управляют кошачьей волей, о колдунах, что объединились в клан оборотней и по ночам вселяются в тела леопардов, чтобы наводить ужас на своих соплеменников и жителей приграничья. Ты никогда не видел глаза зверочеловека, не видел этот яростный блеск и нездешнюю злобу. Впрочем, мало кто видел и смог потом об этом рассказать. Я, как видишь, сумел заглянуть страху в глаза и вернуться домой живым. А вот сколько из вас вернётся, знают только боги. Молитесь им, и, может быть, они сжалятся и отведут от вас когтистую смерть.

Его речь явно произвела впечатление на слушателей. Наши стражи заметно занервничали и начали переглядываться, прислужницы тихо заохали, кто-то даже заплакал. Мне и самой стало не по себе. Только Стиан не подал виду, что впечатлён:

– Я бывал в Маримбеле, – словно между делом заметил он. – На побережье любят рассказывать предания о лесных оборотнях. Говорят, будто они собираются в стаи и рыщут в лесах в поисках жертвы. Никто этих оборотней на побережье никогда не видел, но страшные истории о них любят рассказывать непослушным детям, чтобы те не ходили в лес одни.

– Я не знаю, что говорят в Западной Маримбеле, – с нажимом произнёс вожак, – но я точно знаю, что происходит на востоке рядом с джандерской границей. И вот что, мертвоглазый, стаи леопардов-оборотней – это никакие не сказки. Я видел их воочию десять лет назад. Тогда мы с братьями отправились на охоту, пять дней выслеживали добычу, а на шестой добычей стали мы сами.

Тут предводитель головорезов сделал трагическую паузу, но вряд ли кому-то кроме его приспешников хотелось пожалеть его. Все понимали, на кого именно они отправились охотиться со своими братьями в леса соседней сатрапии.

– Сначала мы напали на след котов, – продолжил он. – Большие следы больших пятнистых котов. Вот только двигались они не на четвереньках, а шли на двух задних лапах, словно люди.