Влюбись в меня, девочка!

- Он помог мне раз и только, -  говорю, как есть.

- Ну да… И у дома уже встречает. Понятно, почему ты такая растерянная была, когда я приехал, - усмехается Рон. - Его ждала?

- Ты себя слышишь вообще? – его нападки в мою сторону поражают и выводят на эмоции. - Остынь, Рон, и перестань вести себя, как ревнивый мальчишка. Я тебе ничего не должна, - это раз, и ты не имеешь права целовать меня, когда я этого не хочу, - это два.

- То есть моему брату, которого ты якобы ненавидишь, можно все, а мне ничего? – коверкает смысл моих слов и переворачивает все так, как ему это удобно. -  Я понял тебя, Стеша…  Права была твоя сестра. Сейчас это очевидно, как ясный день.

- О чем ты? В чем права Мила? – настороженно спрашиваю я, услышав имя своей сестры.

Так и знала, что простым чаепитием их встреча не ограничилась.

- В том, что все крутится  вокруг Адриана… Ты не остыла к нему и водишься со мной только ради него. И судя, как взбесил тебя мой поцелуй при нем, не месть тобой движет, а что-то посерьезней.

Его догадки обескураживают – и это моя сестренка так постаралась? За что?

- Адриан тут не при чем! – рявкаю я. -  Мила ничего не знает, чтобы рассуждать и делиться со своими  выводами за моей спиной, - каждое мое слово наполнено твердостью и возмущением. -  А она не рассказывала, что по её вине я вляпалась в приключения, о который никогда не мечтала? Видно, нет, раз она в твоих глазах такая правильная и пушистая.

- Может она просто знает правду? Поэтому ты не знакомила меня с ней, чтобы подольше использовать…

Это точно последняя капля. Он перешел границу. Внутри меня что-то треснуло и неприятно отдалось в ушах. От боли я морщусь и, еле шевеля губами, говорю:

- Я тоже знаю правду, Рон, и сейчас тебе её скажу, раз ты до сих пор ничего не понял.  Я -  не твоя девушка, и все твои претензии бессмысленны, а подозрения унизительны. И еще правда в том, что я разочаровалась в тебе, так и знай.

- То есть больше не нужен тебе – «сделал все, что нужно, а теперь проваливай»?

- Мне нечего тебе больше сказать, - сглатываю я горечь от потери человека, который когда-то понимал и поддерживал меня.

Я разворачиваюсь и ухожу, ловя спиной острые, наполненные обидой, «стрелы» Рона:

- Вот какая ты, Стеша! Знай, я тоже разочаровался! Ты еще пожалеешь, что так поступила, но не думай, что я как прежде приму тебя с распростертыми объятиями!

Мне хватает самообладания, чтобы не отвечать на этот истеричный бред. Если бы он был в здравом рассудке, то я бы сказала ему, что, итак, уже пожалела обо всем. Все было как-то неправильно и сомнительно. И вот он результат.

Я сажусь в машину, врубаю музыку и, игнорируя мужской силуэт, выруливаю с парковки.