Напарники поневоле

Такие нити исцеления были не редкостью для Хранителей, и очень часто ими лечили нас, законников, если в нас попала шальная пуля.

Быстро поднявшись с колен, и снова вернувшись в реальность, я бросилась к двери, на помощь своему напарнику.

Черта с два я буду сидеть спокойно.

Я оказалась на лестнице именно в тот момент, когда один из альвов уже огибал колонну, за которой стоял Лайон.

Мой выстрел был точным и быстрым, но привлек внимание противников, и самого Лайона.

Перепрыгнув две ступени, я прижалась спиной к соседней колонне, и взглянула на своего напарника.

Взгляд Лайона, брошенный вскользь, отлично говорил о том, что меня ожидает хорошая взбучка за то, что я его ослушалась.

К черту! Не появись я вовремя на лестнице, он бы попал в ловушку!

Я, почти синхронно с Лайоном, выглядывала из своего укрытия, стреляя по двум оставшимся противникам, отступающим к выходу.

Вероятно, они не ожидали, что столкнуться с таким противостоянием, и надеялись использовать эффект неожиданности.

Увы, но в этом полуразрушенном доме, где каждый шаг отдается эхом, это сделать невозможно.

Альвы, добравшись до входной двери, бросились удирать, и я вздохнула с облегчением.

– Я убью тебя, М.Брукс, – прошипел Лайон и, схватив меня за руку, потянул вниз. – Я же сказал тебе быть наверху и не высовываться!

– Не рычи на меня! Я между прочим спасла твою шею!

Лайон резко развернул меня к себе. Сейчас он действительно напоминал мне грозного льва. Взъерошенные темные волосы, бешеный взгляд, и каменные черты лица.

– Когда-нибудь я придушу тебя сам! – рявкнул он и…

Грубо притянув меня к своей груди, поцеловал.

Он наказывал меня этим поцелуем. Впиваясь в мои губы грубо, жадно… Словно пытался передать мне все свои эмоции.

Его безумие, его злость и внезапно вспыхнувшая страсть передалась и мне. Но я была счастлива в этот миг, находясь в его объятьях.

Счастлива и влюблена.

Он резко отстранился от меня, и, не говоря ни слова, схватил за руку и потащил к выходу.

А я смотрела на его пальцы, крепко сжимающие мою ладонь, и улыбалась.

Разве я смогу его когда-нибудь забыть? Навряд ли меня когда-нибудь ещё поцелует мужчина, одетый в женское платье… Или обрушит на меня свою ярость через поцелуй, когда в комнате еще три трупа. Все-таки у Лайона Уэйда понятие о романтике очень неоднозначное…