Понаехали!
- Автор: Лесина Екатерина
- Серия: Провинциальная история #2
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Понаехали!». Краткое содержание книги:
Стася покачала головой.
- Они просто не понимают, чем все могло завершиться, - тихо сказала Горыня, тоже поворачиваясь к берегу. А Лика ничего не сказала, но села, обняла Лилечку и уставилась на темную воду, в которой появились проблески первых звезд. – Им и тут жизнь не в радость, а там… многие ведь по своей воле пришли. Польстились на рассказы о той жизни, решили, будто за морем попадут всенепременно к богатому, и тот замуж возьмет, в большом доме поселит и…
…и тогда-то наступят благодатные дни.
Странно.
Мир другой. Время тоже. А знакомо. Эта вот сказка о заграничном счастье, которое всенепременно сбудется. И ведь не поймут.
Не поверят, что оно по-другому возможно.
Что…
- А и вправду, - подала голос Лика, устраивая Лилечку на траве. Огляделась. Вздохнула. И принялась расстегивать грязноватое верхнее платье. – Чего? Мужиков туточки нет, а она вона, слабенькая, еще застудится, тогда мамка точно…
- Погоди, - Горыня тоже к пуговкам потянулась. На её платье они были крохотными, но сделанными весьма искусно: каждую украшал цветок, в центре которого камушек поблескивал. – Свой на траву положи, а моим накроем.
Так и сделали.
Девки же угомонились, оставшись каждый при своем. Те, что сидели подле березок, сбились теснее. Изредка они переговаривались, но тихо, так, что расслышать, о чем речь, не выходило. Только Стася кожей чувствовала неприязненные взгляды.
Кажется, её считали не спасительницей, но скорее разрушительницей надежд.
- А палили не их, - Горыня устроилась подле девочки, которая спала крепко и во сне улыбалась. – Палили меня…
Глава 20 В которой речь идет о коварстве женском и сложных жизненных обстоятельствах
Глава 20 В которой речь идет о коварстве женском и сложных жизненных обстоятельствах
Кошки - они как люди: нагадив тебе в ботинок, выказывают удвоенную радость при твоем появлении.
…из записок человека, который очень любил кошек и не любил людей.
Норвуд неплохо научился сдерживать ту свою натуру, о которой в обычное-то время и вспоминать не любил. И если в первые годы он держался от людей, опасаясь не совладать с волчьей сутью, то после ничего, как-то приспособился.
Теперь вот…
- Я виноват, - Марун повторил это в сотый раз и сжался, мелко вздрагивая всем телом. – Я просто не подумал… я…
- Если с ней чего станет, я тебе сам шею сверну, - проворчал Бьорни, избавляя Норвуда от необходимости говорить.
И ватага кивнула.
Норвуд же… он крепко сомневался, что выйдет произнести хоть слово. И Марун, чуя гнев стаи, смолк. А человек вот наоборот заскулил, заелозил ногами по песку, пытаясь уползти.
- Говори, - выдавил из себя Норвуд.
Получилось.
С трудом, но получилось. Только зубы клацнули. И звук этот, вышедший донельзя громким, заставил человека замереть с выпученными глазами.
- Суда! – выдохнул он. – Требую суда царева…
- А я тебе говорил, - пробормотал Бьорни в сторону. – Уводить надобно…
Надобно.
Толпа, что собралась на берегу, росла. И пусть пока людей было не так, чтобы много, стая справилась бы, но… эти-то вон ни в чем не виноваты.
За что их?
А гомонят, и пробиваются вперед мужики, кто с топором, кто с ножом. Вон, и дреколье в руках. Готовы защитить своего. И попробуй объяснить, что это вовсе не свой, что гниль и дрянь – не поверят же.
Не свею.
- Суда? – этот голос, обманчиво ласковый, заставил толпу замолчать. А человек вновь замер.
Князь же Радожский, который еще горел заемною поглощенною силой, обвел людей, собравшихся на берегу, взглядом.
- Что ж, будет тебе суд.
- Некогда… - проворчал Бьорни, а Марун, чуя, что все складывается вовсе не так, как хотелось бы, втянул голову в плечи.
…на корабль пойдет.
И будет сидеть там до самой осени, крыс гонять да за порядком следить. Небось, корабль большой и не потеряется. Наверное.
- А ты, кто таков, мажик? – донеслось из толпы.
- Я? – Радожский криво усмехнулся, и глаза его полыхнули алым, но это, кажется, только Норвуд и заметил. – Я, милостью всех богов, князь Радожский…
Слово было сказано, но людей не особо впечатлило.
Впрочем, князь вознес руку над головой, чтобы все видели.
- …третий из Царевой сотни.
Над белою ладонью развернулся царский сокол. Развернулся, взмахнул крылами и рассыпался сонмом искр, заставив толпу податься прочь. И тихо так стало, до того тихо, что слышно было, как трется о камни вода. А человек, лежавший на песке, всхлипнул, неловко перевернулся на живот и пополз, извиваясь всем телом.
- Боярин… прости, боярин… в заблуждение ввели… обманули… ведьмы подлые заморочили… посулами своими… обещали… многое обещали.