Сферы влияния (СИ)

Между тем, передышкой следовало воспользоваться с толком. Гермиона прикрыла глаза и волевым усилием перенеслась сознанием на побережье океана. Жёлтый песок, голубая прозрачная вода, полная тишина, ни ветра, ни птичьих криков — абсолютная безмятежность. Океан умиротворял, убаюкивал и скрывал в своих водах все страхи, переживания, волнения. Океан был велик и равнодушен. Гермиона открыла глаза и вздрогнула — Майкрофт уже вернулся, совершенно бесшумно, и теперь стоял возле стола с двумя стаканами и запечатанной бутылкой.

— Кажется, вы пьёте безо льда? — спросил он, но совершенно без вопросительной интонации, просто сообщая уже известный факт. Гермиона не стала отвечать и молча смотрела, как он разливает виски. Ей — почти полстакана, себе — буквально два глотка. Гермиона не притронулась к спиртному и, когда Майкрофт снова сел за стол, сказала:

— Несмотря на то, что ваша подсказка была своевременной, ваше вмешательство перешло все разумные границы, Майкрофт.

Ей бы хотелось верить, что эти слова прозвучали строго и жестко.

— Разумные границы? — Майкрофт приподнял одну бровь. — Бросьте, Гермиона, это была обыкновенная дружеская услуга. Мне бы не хотелось подвергать вас неприятной необходимости обшаривать все лондонские наркопритоны один за другим.

— Я вас об этой услуге не просила, — медленно сказала Гермиона. — И о своих поисках не уведомляла. Как вы узнали, где и кого я ищу?

Стакан, который Майкрофт держал в руках, со стуком опустился на стол. Майкрофт наклонился вперед, опираясь на руки, и быстро проговорил:

— Мой младший брат — наркоман со стажем, полагаю, что я знаю о наркобизнесе больше, чем кто бы то ни было в этой стране, а вы относитесь к группе наиболее опасных людей, все перемещения которых в немагическом мире фиксируются с особой тщательностью, — потом отклонился назад и продолжил медленней и спокойней: — Это вопрос национальной безопасности.

— Это слежка, — оборвала его Гермиона, чувствуя, что от злости у неё начинают пылать щёки.

— Это разумная предусмотрительность. К тому же, — он снова взял стакан, но не отпил, — вы взяли на себя ответственность за очень важный проект, провал которого мои эксперты оценивают в два миллиарда фунтов стерлингов. Значительный процент от государственного бюджета. В этой ситуации ваше появление в определённых… заведениях неприемлемо.

— За мою ответственность не переживайте, — сказала Гермиона резко. Майкрофт даже не собирался открещиваться от обвинений в слежке. — Того человека, которого я искала…

— Мистер Поттер также входит в список лиц, за которыми установлено наблюдение, поскольку ранее он вступал в контакт с моим братом, а также отличается большой силой и слабым уровнем самоконтроля.

Гермиона всё-таки взяла виски, глотнула и сморщилась — он оказался очень крепким. Она не знала, что ответить. В глубине души всё ещё бушевало желание проклясть Холмса каким-нибудь неприятным заклинанием или, на худой конец, швырнуть что-нибудь ему в лицо, но гриффиндорские порывы она давно научилась сдерживать. Пора было привыкнуть, что в политике ни о какой честной игре речи идти не может. Будь она умнее, давно догадалась бы, что Майкрофт следит за волшебниками в меру сил и возможностей. А если бы ей хватило самообладания, то вместо нелепых обвинений она могла бы сказать равнодушно что-то вроде «Спасибо за своевременную помощь. В ванной комнате мне тоже стоит поискать ваши камеры?». Это было бы достойнее и правильней, и не выдало бы её слабости.

Она хотела было перейти к обсуждению плана, касающегося Джима, но не успела. Майкрофт очень тихо, будто бы даже не ей, а себе, сказал:

— Мне стоило поставить вас в известность о наблюдении.

Гермиона подняла глаза и посмотрела на него очень пристально. Кажется, это было практически извинение. Майкрофт выглядел, впрочем, не извиняющимся, а просто уставшим.

— Стоило, — согласилась Гермиона. — Но вы не умеете играть честно.

— Честность в политике — самый опасный недостаток из всех, — кивнул Майкрофт.

— Когда это закончится, ноги моей здесь не будет, — пробормотала Гермиона.

Майкрофт улыбнулся, но в этот раз выбрал более приятную улыбку, почти человеческую и даже, кажется дружелюбную:

— Вам не удастся. Вы ведь уже пробовали…

— Думаете, я хотела ввязываться в это снова? — и добавила: — Вам это нравится?

— Что именно?

Разумеется, Майкрофт отлично её понял.

— Влияние. Вам нравится?

— Скажем так, — он задумчиво провёл пальцем по ручке зонта, — полагаю, что это отвечает моим склонностям.

— А я бы дорого дала, чтобы не нести ответственности за…

Кажется, едва ли не впервые в жизни Гермиона услышала смех Майкрофта — не наигранный, а настоящий (или очень похожий на настоящий). Он чуть запрокинул голову назад, на спинку офисного кресла, его плечи слегка подрагивали.

— Вы не сможете жить без этого. Ответственность, контроль, влияние, — сказал он через несколько мгновений, — вам уже от этого не уйти.

Гермиона сглотнула. Она надеялась, что Майкрофт ошибается. Нет, она знала, что он неправ. И когда код будет добыт, а Брук — уничтожен, она покинет Британию и посвятит свою жизнь науке, будет отвечать только за своих пациентов, может, займётся преподаванием. И всё. Не считая этих двух незавершённых дел, её здесь ничто не держит. Родители едва ли станут скучать, а что касается друзей… Гермиона прикусила губу. Едва ли она ещё раз заставит себя переступить порог дома Поттеров и просто сидеть у них в гостиной, болтать о том, о сём. Это осознание было внезапным. Она не станет лечить Гарри сама, найдёт ему менталиста, того же Вагнера, но не коснётся его разума. Что до Джинни, то она не найдёт в себе смелости взглянуть подруге в глаза.