От Носке до Гитлера

Поставить во главе правительства какого-нибудь из видных руководителей центра нельзя было. Вожди партии — Каас, Вирт, Штегервальд, все это были люди с довольно определенной политической программой. Одно их имя могло возложить на партию и стоявшие за ней руководящие слои германской буржуазии определенные обязательства, могло обязать германскую буржуазию к определенному маршруту как в области внутренней, так и в области внешней политики. Германская же буржуазия считала, что она провела "разрешение" репарационного вопроса в необычайно ударный момент. Она, как известно, никак не хотела согласиться с тем анализом социально-политического положения, который был дан тогда Коммунистическим Интернационалом и который говорил, что полоса так называемой "стабилизации" кончилась, что начинается беспримерный в истории капитализма кризис, который должен привести к обострению классовых и междуимпериалистических противоречий. Но германская буржуазия еще не знала, как ей использовать это наступившее, по ее мнению, успокоение, она собиралась во всех областях производить эксперименты и для таких экспериментов ей казался самым подходящим человеком именно Гейнрих Брюнинг, про которого не только в широких массах, но и в профессионально-политических кругах до того мало было известно, что его весьма скудную биографию можно было найти только в справочнике депутатов рейхстага. Из этого справочника можно было, однако, лишь узнать, что Брюнинг был секретарем христианских профсоюзов, редактировал некоторое время их газету "Дер Дейтче" да еще был на фронте и имеет несколько боевых отличий, о которых каждый уважающий себя германский бюргер не забывает упомянуть в любой анкете. Пришлось выдумывать, и так родилась легенда о "кабинете фронтовиков", об огромных связях Брюнинга с папским престолом, с католическими кругами Франции и других стран, о его особо интимной дружбе с президентом Гинденбургом, который его будто бы помнит еще со времен империалистической войны, хотя где было германскому главнокомандующему знать каждого из десятков тысяч офицеров, подвизавшихся на фронте, а не в ставке! И можно смело сказать, что если бы действительно была осуществлена какая-нибудь, хоть самая плохонькая стабилизация, то Брюнинг скромно выполнил бы поставленное ему социально-политическое за-дание и оформил бы очередное ограбление масс на почве "разрешения" репарационного вопроса. Недаром выдвинул Брюнинга на авансцену политики ген. Шлейхер, присвоивший себе впоследствии звание "социального генерала". Задача Брюнинга была: осуществить с помощью рейхсвера, представившего его президенту Гинденбургу, отказ от сотрудничества с социал-фашизмом так, чтобы вожаками последнего казалось, что их могут в любой момент снова "призвать".