Чертополох и терн. Возрождение веры

Левая и правая части триптиха отведены для портретов короля Рене Анжуйского (справа) и его супруги Жанны де Лаваль (слева) и предстоящих святых. Особенность створок алтаря в том, что фигуры святых помещены на фоне красных полотнищ, свободно размещенных в пространстве. Красные отрезы материи появляются без сюжетного объяснения, подчиняясь неожиданной прихоти художника. Красные полотнища находятся в пространстве картины, трепещут подобно знаменам, создают драматический фон. Объяснить их происхождение сюжетом – невозможно; но в качестве контрастного цвета они создают драматическое напряжение.

Так поступал ван дер Вейден в диптихе «Распятие» 1460 г. – в монохромную композицию художник вводит неожиданный красный плат; у Рогира красной материей задрапирована стена за распятием; зачем стену занавешивать красным материалом – неясно, но оправдание цвету появляется.

В 1460 и 1461 гг. Фроман живет в Бургундии, влияние Рогира безусловно, например в триптихе «Воскресение Лазаря», выполненном Фроманом в бытность в Брюсселе. «Воскресение Лазаря» при всей многодельности не столь изощренная вещь – напластований смыслов немного. Авиньонская школа и пребывание в Эксе усугубили приемы бургундцев, Николя Фроман в триптихе «Неопалимая Купина» оперирует символами иначе. У Николя Фромана красные полосы парят в воздухе, и художник не стесняется открытой символической формы. Можно читать символ трояко.

То, что изложено выше, включая апостольское толкование образов, – эти зрительные впечатления и умозаключения еще находятся на уровне буквального прочтения картины. Так читать картину обязан всякий христианин, иконография – элементарна и безусловна. Итак, первое прочтение: зеленая крона – трон Богоматери или мандорла, сакральное тело, в котором Иисус появляется на небесах в чуде Воскресения. Фроман сочетает в едином образе несколько чудес: чудо искупления греха, чудо Воскресения и Преображения происходит одновременно; при этом все вместе – есть видение Моисея.