Кредит доверия. Сезон 1

Лэйнор с горькой усмешкой уселась на водительское сиденье и завела машину.

— Я сама его себе подписала. Много лет назад, с отсрочкой исполнения. А ваши постоянные попытки морализаторства привлекательности в моих глазах вам не добавляют.

— Почему вы вмешались во все это? Дело не только в Гарри, ведь так?

— Не только, — подтвердила она. — Гарри сыграл роль катализатора.

Джип медленно тронулся с места. Из кустов выскочила мелкая зверюшка и удивленно уставилась на машину, совершенно не испытывая страха.

— Строительные и управляющие компании дают огромные взятки чиновникам, чтобы те закрывали глаза на нарушения в их работе, — издалека начала Лэйнор. — Несчастные случаи, несмотря на то, что коронер их таковыми признает, всегда расследуются специальными органами, потому что этого требует безопасность людей. Мало знать, что произошел пожар или утечка газа, надо понимать, из-за чего они произошли и кто был в этом виноват — строители, архитектор, эксплуатирующая организация.

Трасса, забитая в летний период туристами, сейчас была совершенно пуста. Машина выбралась на дорогу, сделала поворот и резво покатила на запад.

— В восемьдесят третьем году после ранения я ушла с оперативной работы и возглавила небольшую группу подразделения разведки отдела по борьбе с экономической преступностью. Мы занимались выявлением коррупционных связей, разрабатывали рекомендации — перечень вопросов, на которые отвечали сотрудники, изучавшие несчастные случаи, не получившие надлежащего расследования. Газетчики любят писать о коррупции, эта тема всегда поднимает рейтинг, — продолжала Лэйнор. — В середине восьмидесятых она не сходила с первых полос. В статьях, несмотря на запрет руководства Скотланд-Ярда, начало мелькать мое имя — как аналитика и автора рекомендаций.

— Я хорошо помню эти публикации. Но я не знал, что инспектор Меллинген — это вы. Даже нашим учителям я не очень поверил, когда они называли это имя. Кажется, я где-то читал, что этот сотрудник полиции погиб?

— Фамилия Меллинген у меня осталась от мужа, — недовольно пояснила Лэйнор. — Я наконец развелась вскоре после того, как стала инспектором, отсюда и мой жетон, которым я козыряла перед школьным персоналом. Я его не сдала, когда получила новый. И известна в прессе я стала еще как сержант Меллинген, так что в том, что вы раньше времени сочли меня покойником, виноваты только ушлые писаки. — От этих воспоминаний она отмахнулась, как от назойливой мухи.

Значит, все же та самая Меллинген. Теперь снова — Лэйнор. А в газетах не было ее фотографий… никогда.

И понятно, как она обошла всеобщие ограничения на ношение оружия.

— Однажды мне позвонил человек. Фотокорреспондент одной из заштатных газет, торопясь в редакцию, услышал взрыв и побежал туда, откуда доносились крики. Я припомнила это дело, хотя Скотланд-Ярд к нему не привлекали — сочли несчастным случаем и закрыли, — Лэйнор презрительно дернула плечом. — Мой информатор сделал фотографии. Если корреспондент не прикрыт авторитетным изданием, судьба пленки незавидна, повстречай он полицию или представителей специальных служб. И он поспешил убраться с места событий, спрятав отснятую кассету. И сделал правильно — спустя несколько минут на него напали. Он очнулся в больнице — вполне здоровый, но с провалом в памяти. Фотоаппарат исчез, но пленка уцелела, и врачи вернули ее.