Я научу тебя любить

— Я никому ничего не доказывал. Я говорил уже. Просто щепетильный. Работоспособный. Не дурак. Знаю себе цену. Люблю свою сферу.

— Таких много. А охотятся за тобой.

— Харизма? — попытался свести в шутку, позволил губам дрогнуть в улыбке. Аня же мотнула головой.

— Нет. Скажи честно. Циники могут мечтать? Или планировать хотя бы… Определять свой потолок, который хочется пробить?

Корней задумался. Это было видно по тому, что закрыл все вкладки, долго смотрел на экран с центральной заставкой на нем… Повернул к Ане. Будто это ей хоть что-то должно было сразу же сказать.

— Когда-то я попал на подобный форум. Тогда был совсем сопляком, но подавал надежды. Меня взяли, по сути, гонять за кофе более опытным коллегам. И я гонял. Но пользовался возможностью. Одна из панелей посвящалась новаторству в архитектуре. По сути, Захе Хадид. Она сама там была. Тогда еще жива, сейчас ее уже нет, но Бюро продолжает работу. У нее много последователей. И именно тогда я, наверное, влюбился…

Ане понятно было, что он имел в виду. И ревновать смысла нет, но «влюбился» адресованное другой, пусть уже не живой, женщине кольнуло больно…

— Она играла с пространством, как вздумается. Все неправильное в ее исполнении становилось органичным. Если кто-то умел в нашем мире рушить рамки — это она. Причем и в прямом, и в переносном смысле. Тогда мне, в мои двадцать с небольшим, это показалось достойным не просто уважения, а самого настоящего восхищения.

— Я не думала, что ты способен восхищаться работой женщины…

Аня сказала честно, губы Корнея искривились в саркастичной улыбке.

— Ко всем моим преимуществам ты приплела еще и сексизм? Зря. На самом деле, я чувствуя разницу в работе с мужчинами и женщинами, ее сложно отрицать. Но не определяю уровень профессионализма по принадлежности к определенному полу. Со мной не случился приступ после признания того, что мой кумир в архитектуре — женщина. И даже сейчас не случился. А если тебя посещают такие мысли — то лучше встряхнись. Рано или поздно это может стать проблемой. Требуй равного отношения к себе. В правах, в обязанностях, в зарплате. Во всем. Не ведись на поблажки «для девочки». Ты будешь терять на этом, как профессионал.

— Мы про мечту говорили…

Реагируя на мягкое направление в нужное русло, Корней не сдержал ухмылку… Сама ведь начала, а слушать не хочет… Мечту ей подавай…

— Я хотел работать в Бюро Хадид. Наверное, это была моя мечта.

— Почему была?

— Перегорел. Приземлился. Стал более реалистом. Или просто отложил. Я не знаю. Но давно уже не думал об этом. Меня устраивает, как я живу. Пока не надоест — буду в ССК. Надоест — подумаю еще. Может рискну когда-то. Реализую… Мечту… А пока удовлетворюсь заставкой…

И снова позволил себе усмешку, будто пробуя это, совершенно не свойственное ему слово на вкус.

— Ты добьешься всего, что захочешь. Я не сомневаюсь в этом…

Ане было понятно, что Корней не нуждается в такой ее убежденности, но не сдержалась. Готовилась к тому, что Высоцкий в третий раз скривит губы, но он не стал. Несколько секунд смотрел во влюбленные, восторженные глаза, захлопнул крышку ноутбука, погружая комнату в темноту, придержал Аню за талию, помогая повернуться лицом к себе, перебросить ногу через его бедро, чтобы оказаться на коленях, дождался, пока сожмет плечи, пробрался под пояс халата, сначала притягивая еще ближе, потом поглаживая теплую нежную кожу, не поцеловал даже, а просто подразнил касаниями ее тут же раскрывшиеся на выдохе губы.