Фашизм: реинкарнация. От генералов Гитлера до современных неонацистов и правых экстремистов

Подобные сборища, зачастую кончавшиеся кулачными боями, заставили Комиссию Конгресса по расследованию антиамериканской деятельности (HUAC) на время отвлечься от охоты на «красных», чтобы разобраться в деятельности приспешников Мадоле. Назвав Партию национального возрождения «общепризнанной неофашистской организацией», предварительный доклад HUAC рекомендовал Министерству юстиции удостовериться, «возможно ли преследование её лидеров в рамках «Акта Смита» (принятый в 1940 году федеральный законодательный акт, рассматривавший как преступника любого человека, призывающего к свержению правительства Соединённых Штатов. — Примеч. пёр.). Однако никаких конкретных шагов в этом направлении так никогда и не было предпринято[218].

Разбирательство, проведённое HUAC, установило, что главной фигурой, стоявшей за NPR, был немецкий ветеран Первой мировой войны Фредерик Вайсс (Frederick С. F. Weiss) (следует отметить, что никакой официальной должности в организации он не занимал). Краснолицый, с орлиным носом, Вайсс был самым примечательным сторонником Кейта Томпсона, когда последний был представителем Социалистической имперской партии. Оба входили в узкий круг нацистской интеллигенции, проживавшей в Нью–Йорке и окрестностях. Город был важным пунктом передачи информации в международной фашистской сети, возникшей после войны. С помощью Вайсса Партия национального возрождения поддерживала связи с большим количеством групп белых расистов в Соединённых Штатах и за границей. В частности, он был связан с «Молодёжью викингов», отпочковавшейся от партии организацией. Она часто присылала макеты публикаций для печати. Много заказов из–за рубежа выполнялось компанией Вайсса и Томпсона «Le Blanc Publications». В течение всей «холодной войны» и даже после неё американские неонацисты играли важную роль в пропагандистской поддержке движения[219].

Время от времени Вайсс организовывал для расистов собрания на своей неприглядной ферме в предместье Нью–Йорка Миддлтауне. «Там я всегда чувствовал себя неуютно, — признавался Томпсон. — Жена Вайсса явно была сумасшедшей. В доме была такая грязь, что я опасался съесть там хоть что–нибудь. Жена постоянно рассказывала о том, как к ней приходит Вотан (древнегерманский бог), как встаёт из могилы её отец, и всякий другой бред». Как оказалось, госпожа Вайсс со своей своеобразной психикой не сильно выделялась на фоне странной смеси фанатиков, социальных неудачников, тайных гомосексуалистов и информаторов правоохранительных органов, регулярно собиравшихся на ферме.