Бойся сбычи мечт

Я, просто-напросто, перекупил его и ещё несколько моряков, пообещав им некоторое количество золота, за контракт служить мне.

Когда Одинокий Бизон вернулся и рассказал, что они захватили не только фрегат, но и шестнадцать матросов, я отправил на корабль ещё двадцать взрослых воинов и французов — «контрактников».

За два месяца боцман обучил индейцев азам и пригнал корабль вверх по реке. Как раз начался паводок и уровень воды в реке поднялся больше, чем на три метра. Река разлилась широко, но корабль держался её левого, более крутого берега, и прошёл ни разу не зацепив дна.

Племя, узнав, что пойма устья остаётся не занятой, моё предложение переселиться к Большой Воде приняла хорошо. Даже шаман поддался на моё внушение.

Да. Я стал пользоваться своими вновь обретёнными способностями взаимодействия с окружающими меня душами, как имеющими материальную оболочку, так и свободными, не имеющими.

Причём, под оболочкой я имею ввиду не только телесную, но и просто материальную. Например, такую, как мой посох.

Я всё же раскрылся ему. Вернее, это он раскрылся мне.

Я много работал над собой, погружаясь во внутреннее и внешнее созерцание, и понял разницу между просто парной, и жреческим капищем.

В кромешной темноте, нарушаемой только искрами тлеющих углей очага, в нестерпимой жаре, от которой надо было телесно и мысленно отключиться, переход к созерцанию внешних сфер происходил мгновенно.

Уже через месяц после моего первого знакомства с ноосферой я стал чувствовать окружающие меня души и договариваться с ними. Они меня боялись. Боялись, что я перемещу, или поглощу их, и поэтому выполняли мои «просьбы».

Это не означало, что человек сразу подчинялся моей воле. Нет. Надо было заранее «договориться» с его душой и тогда, возможно, человек примет «правильное», по-моему, решение.

Так, я стал общаться с соплеменниками заранее, и в конце концов они сами, увидев корабль, пришли ко мне и убедили меня переехать в устье Большой Реки.

Когда я «нащупал» наги посоха и она испугалась, как и другие души, неожиданно увидевшие меня. Вернее, ОНИ. Душ в посохе было несколько. Мне сложно было понять, сколько. Наги прятались друг за друга, как малые дети в присутствии незнакомого взрослого, и поэтому я не мог сосчитать их. Но я не особенно старался. Я не хотел и боялся травмировать их. Они метались внутри материальной оболочки, как головастики в банке, и я отстал от них.

— Да успагойся, — сказал я, нарочито гнусавя.

Я не разговаривал с посохом после нашего первого и единственного разговора во сне.

— Это всего лишь я. Мы знакомы с тобой. Ты же просил меня раскрыться, вот я и раскрылся.

Наги посоха, что-то пропищал и попытался натянуть на себя материальную оболочку, но понял, что передо мной он открыт.

— Кхе-кхе, — наконец-то пришёл в себя посох. — Ты, э-э-э, мы надеемся, не станешь забирать нашу силу?

— Не буду, — ответил я. — Пока. Но очень соблазнительно.

Я почти облизнулся. Посох снова пискнул.