Убийство на дальних берегах

— Мне жаль, что так вышло, Лорабэль. Хочу, чтобы ты знала, что я никогда бы не причинил тебе вред, не позволил упасть даже волоску с твоей прекрасной головки, — на фоне моих воспоминаний его речь вызвала во мне только горькую улыбку, а ведь Лора его слушает и не закрывает перед ним дверь…

— Лекс, я…

— Постой, дай мне шанс объясниться, — и было в нём столько нежности и боли, что если бы Лора забрала ладонь, а он не поймал бы её с поцелуями, то его мир бы разбился. Неужели все чудовища с виду такие милашки?!

— Да, я сразу понял, что ты — демон. Это заложено в моей природе — найти и уничтожить врага. Но ты была такой нежной и красивой, трогающей струны моей души… Мне бы уйти и забыть тебя, но не вышло. Меня тянет к тебе. Я стал проводить с тобой время, чтоб понять, что же такого особенного… Вместе с тем, как я узнавал тебя, моя жажда убийства становилась сильнее. Твой запах тянул меня. Мой внутренний зверь нашёптывал: «Убей её, убей…» А моя человеческая натура, наоборот, кричала: «Как же ты прекрасна!» и если я отпущу тебя, то буду настоящим кретином. Ты понравилась моим друзьям, кажется, даже уговорил свою сущность затаиться, всё было хорошо… но вот когда увидел тебя с Грегори, всё во мне взбунтовалось, и я не смог себя контролировать.

— Ох, Лекс! — Лора с грустью и жалостью смотрела на него. А я же чувствовала себя зрителем первого ряда, передо мной разыгрывалась пьеса сезона… нужно было брать с собой закуски.

— Подожди, дай мне закончить. Боюсь, что решимость меня покинет. Я знал о комнате желаний, но никогда, слышишь, никогда ей не пользовался. Мне эти желания казались слабостями, не достойными настоящего мужчины. Но сегодня я почувствовал, что могу тебя убить — такую хрупкую и желанную, и решил обмануть свою кровь.

Лекс замолчал, погрузившись в воспоминания, у Лоры же, видимо, проснулся материнский инстинкт, никак иначе я не могла объяснить тот факт, что дракон стоял на коленях, упершись лбом в её живот, а она гладила его по голове со всё понимающей улыбкой…

Развернувшись, в открытую наблюдаю за этой сценой, вот только ни капли прощения во мне нет, гнать бы его!

— И как?! Получилось его обмануть? — мой голос, полный яда, разрезал тишину. Его плечи закаменели, а подруга с укоризной на меня посмотрела. Вот только чувства его волновали меня сейчас меньше всего, как и всепрощение моей милой подруги. Посмотрела бы я на неё, если бы она видела, как из кого-то близкого утекает жизнь. Дракон был бы уже растерзан. Вернувшись к дивану, стала ждать, соизволит ли он ответить.

— Только когда увидел в твоих глазах едкую горечь потери, я осознал, какое же я чудовище, — он медленно повернул ко мне голову, в глазах царило раскаяние. Только вот я ему не верю. Он казался идеальным, но… идеальным убийцей. Что в нём игра, а что — реальность?