Двойной генерал

— А какая в этом важность? — удивляется наивный Борька.

— Глупый ты ещё… — вздыхает генерал, — портянки меняют раз в три месяца. Количество завезённых портянок в часть численно равно количеству ног красноармейцев. Одноногих среди них нет, смекаешь?

Борька кивает.

— Ну, так что, пап? Дадим отпор немцам или нет?

— Смотря, когда они нападут, — генерал решается приоткрыть карты. Не мешаю. Кому ещё доверять, как не собственному сыну. Борька задумывается, но не надолго.

— Сегодня… нет, завтра.

— Если завтра, то через две недели в Минске будут идти уличные бои.

Ошеломлённый откровением и жуткой правдой Борька надолго замолкает. Будто тяжёлым мешком по голове огрели. Спокойный генерал наливает себе чаю, накидывает туда варенья.

— И что тогда? — Борька очухивается.

— А что тогда? — генерал пожимает плечами, — вас вывезу отсюда…

— Я останусь, — негромко и твёрдо заявляет Борька. Ну, а как же? Он комсомолец и сын генерала. Если сыновья Сталина воевали, то с чего это генеральский сын будет отсиживаться в тылу?

— Маму и Аду вывезу отсюда, — флегматично поправляется генерал, — а мы останемся.

— А дальше?

— А дальше — нам конец, — завершает генерал жестокий прогноз. С любопытством на побледневшего сына уставились холодные до прозрачности глаза.

— Что, сынок? Ты просил правду, вот она. Доволен?

Борька медленно, но упрямо кивает.

— Хорошо сидим, только спать пора, — поднимаюсь, хлопаю парня по плечу, — не журись, прорвёмся. Или не прорвёмся, но долг перед Родиной выполним.

Ухожу в спальню, ухмыляясь про себя. Глупый, глупый, очень глупый мальчик. Так и не догадался спросить, а что будет, если, к примеру, немцы нападут 1 июня или позже? Я его не обманываю, но как сложится война, от даты начала сильно зависит. Очень сильно.

Конец главы 7.