Черный Гиппократ

— Да. Ведь он ваш лечащий врач. И заведующий.

Нестеров принял это близко к сердцу:

— Надо же! Как переживает за больных!..

— Да, у нас хороший заведующий! — согласилась Маргарита. — Мы за ним как за каменной стеной.

— И молодой. За жизнь еще горы свернет. Много успеет, коли так хорошо начинает.

— Он и наукой занимается, — похвалила Маргарита. — Печатает в журналах статьи.

— Статьи? — Нестеров сделал такие глаза, будто для него статьи в журналах — предел мечтаний. — А о чем?

Маргарита улыбнулась:

— Блох говорит, это очень умные статьи. Даже не всякий медик их поймет!.. А тема самая современная — пересадка внутренних органов. Ну вы слышали, наверное, пересаживают еще кожу. Но про кожу Александр Александрович не интересуется — этим в ожоговых отделениях заняты врачи. А Иванов пишет про почки, сердце…

— Почки? — задумался Нестеров.

— Да, — Маргарита тронула его пальчиком за руку. — Вы когда-нибудь читали про искусственную почку? Не читали? — в глазах ее появился восторженный блеск. — Когда я еще была в медучилище, нам показывали искусственную почку. Представляете, это столько аппаратуры, что занимает целую комнату!.. А в природе — такая маленькая. Получается: мал золотник, да дорог!

Не может человек создать почку подходящих размеров. Вот и возникает проблема пересадки…

— Вы лирик, Рита, — обронил Нестеров задумчиво.

— Может, и лирик, — пожала она плечами. — Но дело-то серьезное. Вот вам, например, вдруг придется удалять почку… А Иванов — раз… и поставит новую!..

— Новую? Это было бы великолепно!.. — Восторженность Маргариты начала убеждать Нестерова в том, что она как бы не в курсе, не в числе посвященных; но он решил пустить пробный шар. — Я заметил, однако, что не все так очарованы Ивановым, как мы с вами, как Виталий Сергеевич…

Тень мелькнула в лице Маргариты — в хорошеньком лице:

— Я знаю, о ком вы говорите. Это, наверное, Соловьев — тот, что лежал возле вас. Его недавно выписали… Нелюдимый такой. Молчун. Все думает, думает, а о чем думает, непонятно, — Маргарита засмеялась. — Мне кажется, он всем был недоволен! А когда человек всем недоволен, ему даже уколы делать непросто. Во всяком случае я волновалась, когда делала уколы Соловьеву. Какое-то противодействие ощущала… Это трудно объяснить… Неприятное какое-то, отрицательные биотоки…

— Нет, не только он, — Нестеров посерьезнел, впитывал информацию. — Я же обследовался — по всей больнице прошел. Слухами полнится больница: будто творятся в нашем отделении некие закулисные дела, есть какие-то тайны. Больные говорят, санитарки… Даже, заметил, дичатся как-то тех, кто отсюда…

Опять промелькнула тень по лицу Маргариты:

— Не думаю, что стоит всерьез обращать на это внимание. Наш Иванов не сам метит в главврачи. Его выдвигают, как наиболее достойного. Есть, конечно, завистники. Вот они-то и распускают слухи…