О погибели Британии. Фрагменты посланий. Жития Гильды
- Автор: Премудрый Гильда
- Год: 2014
- Язык: русский
- Переводчик: Н. Ю. Чехонадская
- Жанр: Европейская старинная литература
Электронная книга - «О погибели Британии. Фрагменты посланий. Жития Гильды». Краткое содержание книги:
В предисловии излагается рукописная история «О погибели Британии», история изучения памятника, текстологические проблемы, различные точки зрения на спорные места в тексте. Автор предисловия предлагает новые гипотезы и толкования и подробно рассматривает имеющиеся исторические данные о незаурядной личности Гильды.
В приложении к изданию содержится полный перевод двух житий Гильды, сохранившихся фрагментов его посланий, а также переводы (с латинского, ирландского и древнеанглийского) биографических сведений о нем в других средневековых источниках.
Стало быть, мои мысли были заняты такими вот (или еще того горше) соображениями. Они, словно должники, в течение, как я уже сказал, долгого времени (пока я читал «есть время говорить и время молчать»[622]) — все время словно бы толкались в узком портике смущения[623]. Тем не менее однажды меня завоевал и победил Заимодавец, сказавший: «Если у тебя и нет той смелости, чтобы между способными изрекать правду созданиями, будучи вторым по разумному происхождению от ангелов[624], не бояться быть обожженным клеймом золотой вольности, не должно тебе бежать, по крайней мере, чувства понятливой (хотя и бессловесной) ослицы[625], охваченной Духом Божиим, которая не хотела быть средством передвижения для волхва[626] в тиаре[627], намеревавшегося проклясть народ Божий. Она придавила к узкой стене виноградника его решительную ногу — хотя из-за этого и чувствовала враждебные удары — и указала ему, пусть неблагодарному и бешеному, словно указательным пальцем на небесного ангела (которого тот человек, охваченный грубой глупостью, не мог увидеть), обнажившего меч и преграждающего дорогу, и тому, кто бил ее против закона и природы, — на свои невредимые бока»[628].
Таким образом, подвигнутый в ревности к священному закону дома Господа, или разумными доводами, или мольбами религиозных братьев, — теперь уплачиваю долг, взятый за много времени до того, — может быть, скромно, зато как мне кажется, благочестиво, и по-дружески по отношению к некоторым выдающимся новобранцам Христовым, но тяжко и невыносимо для глупых отступников. Из них первые (я не лгу) приняли это с обильными слезами, которые текут из любви к Богу, а вторые — также с грустью, но которая, однако, была вызвана негодованием и малодушием схваченной на месте преступления совести[629].
2. Но до исполнения обещанного, если Богу будет угодно, попытаемся рассказать немного о местоположении, о строптивости, о подчинении, о восстании, опять о подчинении жестокому рабству; о религии, о преследовании, о святых мучениках, о различных ересях, о тиранах, о двух опустошавших племенах, о защите и снова опустошении, о втором отмщении и третьем опустошении, о голоде, о послании к Агицию[630], о победе, о преступлениях, о внезапной вести о приближении врагов, о пресловутой чуме, о совете, о враге, гораздо свирепее первого, о разрушении городов, об уцелевших, о последующей победе отчества, которая дана в наше время по воле Божией.
3[631] Британия — остров почти на крайней границе [земного] круга — выровнена от юго-запада в направлении запада и северо-западо-запада божественными, как говорят, весами, которые взвешивают всю землю, занимая место ближе к северному полюсу. Она занимает в длину восемьсот миль, в ширину двести, не считая разнообразных мысов с протяженными косами, которые омываются изогнутыми изгибами океана. Она ограждена его весьма обширным и, скажу даже, непроходимым кругом отовсюду, за исключением пролива южного берега, которым плавают в Бельгийскую Галлию. Она орошается устьями двух благородных рек — Тамесиса[632] и Сабрины[633], словно рукавами, через которые некогда суденышки привозили заморские предметы роскоши, а также другими, меньшими [реками]. Она украшена дважды десятью и дважды четырьмя городами, и многими укреплениями, и полезными сооружениями — стенами, зубчатыми башнями, вратами домов, коньки крыш[634] которых грозными обрывами тянулись ввысь, скрепленные мощной скрепой. Она одарена широко протянувшимися полями и расположенными на живописном месте холмами, пригодными для мощного земледелия, перемежающимися горами, в высшей степени пригодными для пастьбы животных; их цветы разноцветные, когда их колышут человеческие шаги, как бы изящно запечатлевали ту же картину, как избранная невеста, одаренная различными драгоценностями; светлыми источниками с частыми струями, играющими камушками, белыми словно снег, и ярко блестящими реками, змеящимися томным лепетом и дарящими тем, кто прилег на их берегах, залог сладкого сна; умытая и холодными озерами, бьющими через край потоком живой воды[635].
622
Еккл. 3:7 («время молчать и время говорить»).
623
Ф. Керлуэган обращает внимание на то, что внутренний диалог чувств у Гильды происходит, как и всякий традиционный античный философский спор, под сенью портика (LDEBDG. Р. 194).
624
Пс. 8:6, Евр. 2:7.
625
В параллель к этому месту у Гильды Ф. Керлуэган (LDEBDG. P. 190) приводит пассаж из Оригена. Аргументация Оригена придает образу ослицы у Гильды дополнительную глубину. Согласно Оригену, ослица — аллегорический символ определенной группы верующих, которых как из-за слабости их духа, так и из-за невинности можно сравнить с животными. Однако именно через них Господь смущает ученых и власть имущих (1 Кор. 1:26-27). Этих простых люден книжники и фарисеи держат в подчинении и как бы в оковах, из которых их освобождает Господь, и, скорее, даже не Господь, а Его ученики. Поэтому просьбу Христа к ученикам отвязать «ослицу привязанную» (Мф. 21:2-3) следует также понимать аллегорически — «ибо это книжники и фарисеи сидели на этой ослице и держали ее на привязи», — пишет Ориген (Origenes In Numeros homilia XIV. Item de Balaam, 4 // PG. T. XII. Col. 682-683).
626
Буквально magus. Гильда именует Валаама «магом» (так именуются в латинском переводе Библии волхвы), как подчеркивает Ф. Керлуэган, отнюдь не случайно. В тексте Библии Валаам характеризуется как «hariolus» — «предсказатель». Однако именно Валаам изрекает пророчество о появлении Вифлеемской звезды (Числ. 24:17): «восходит звезда от Иакова, и восстает жезл от Израиля». Поэтому Отцы Церкви считали Валаама предшественником волхвов См.: LDEBDG. P. 188-189.
627
В латинской литературе и изобразительном искусстве тиара — традиционный убор восточных властителей и жрецов. В римских катакомбах есть изображение одиночного волхва в головном уборе, напоминающем фригийский колпак, и указывающего правой рукой на звезду, которого отдельные исследователи отождествляют с Валаамом. См.: LDEBDG. P. 189, со ссылкой на: Kirschbaum E. Der Prophet Balaam unci die Anbetung der Weiscn // Romische Quartalschrift fur Christltsche Altertumskunde und fur Kirchengeschichte. Bd. 49. 1954. S. 129 ft".; см. также: Lexicon der christlichen Ikonographie / Hrsg. von W. Braunfcls. Rom etc., 1976, 1990. Bd. I. S. 239.
628
Числ. 22:21-33.
629
По мнению Ф. Керлуэгана, описание двух родов печали у Гильды навеяно анализом различных видов пороков у преподобного Иоанна Кассиана. Кассиан говорит о том, что бывает спасительная печаль — «производящая "неизменное покаяние к спасению" (2 Кор. 7, 10)»; она «бывает послушна, приветлива, смиренна, кротка, приятна, терпелива, как происходящая от любви к Богу, по желанию совершенства неутомимо простирающаяся ко всякой скорби тела и сокрушению духа» (рус. пер. пит. по: Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин. Писания / Пер. с лат. [епископа Петра]. Репр. [изд. 1892 года). Свято-Троицкая Сергиева лавра, 1993. С. 117: «Установления», IX. 11). Греховная печаль бывает двух родов: «первый происходит по прекращении гнева, или от нанесенного вреда, или когда желание встретило препятствие, не исполнилось; второй происходит от неразумной скорби сердца, или отчаяния» (Там же. Писания... С. 249: «Собеседования», V. 11). Такая печаль порождает «брюзгливость, малодушие, раздражительность, отчаяние» (Там же. Писания... С. 254: «Собеседования», V. 16). См. LDEBDG. Р. 91.
О популярности сочинений Кассиана на Британских островах в VI веке говорит, например, то, что ими пользовался ирландский святой Колумба (521-597), о чем счел нужным упомянуть поэт Даланн Форгал в написанном на древнеирландском языке вскоре после кончины святого панегирике ему. См.: Lebor na hUidhre: the Book of the Dun Cow / Ed. R. I. Best, O. Bergin. Dublin, 1929, 3d repr. with corr. 1992. P. 28,1. 801.
630
См. прим. 76 к главе 20.
631
Как отмечает Ф. Керлуэган, описание места действия, предваряющее книгу — распространенный топос в латинской литературе античности: можно вспомнить первые главы «Записок о галльской войне» Юлия Цезаря, описание Карфагена и дворца Дидоны в первой песне «Энеиды» и многие другие примеры (LDEBDG. Р. 152).
632
Темза.
633
Северна.
634
О реальном существовании «коньков крыш» в Римской Британии свидетельствует любопытная надпись, найденная на севере Англии в местечке Морсби (Камберленд): ob prosperitatem culminis instituti, то есть «установлены [чтобы отметить] успешное (сооружение) конька крыши» (RIB 709). Эта утерянная ныне надпись, видимо, представляла собой часть посвящения божеству, оказывавшему помощь в строительстве.
635
Популярной темой в латинской поэзии и прозе было также и описание приятного места (locus amoenus). Среди множества примеров, приведенных Ф. Керлуэганом, особо выделяются стихотворения поэтов поздней античности Петрония и Тибериана, где наблюдаются дословные совпадения с описаниями Гильды (например, выражение «частыми струями», fontibus... crebris у Гильды, и fonte crebro у Тибериана). См.: LDEBDG. Р. 153-154. Русский перевод стихотворения Тибериана см. в: Тибериан. Ручей / Пер. М. Гаспарова // Поздняя латинская поэзия / Пер. с лат.; Состав, и вступ. статья М. Гаспарова. М., 1982. С. 479. Для христианского автора, такого как Гильда, «приятное место» — это прежде всего прообраз рая; ср. «прекрасные угодья Царствия небесного» (amoena caelorum regna) в главе 10.