Пастораль с лебедем

Этот Василий Синькин был оседлым цыганом, «ромэном», как они себя называют. Он и поныне оставался единственным человеком в Ааму, который сразу после войны твердо уверовал в молдавский нэп (Молдавия, как и вся Страна Советов, в начале социалистических преобразований пережила этот период).

Тогдашним его предприятием было… что бы вы подумали? Пекарня? Харчевня? Бойня? Нет, он привез и установил в Ааму карусель. И стал процветать, представьте, заманивая этой каруселью детей. Те таскали из дому яички, хлеб, фасоль, порой даже курицу или кринку молока. С самого утра по воскресеньям собирались мальчишки в магале:

— Слышь, Тудор! Карусель заработала.

— Пошли, что ли? Васькин тесть уже дудит!

Оркестр для увеселения публики состоял из барабана и тромбона, они на пару ухали с утра до вечера. Тромбонист был отцом третьей жены Василия Синькина, который в то время носил прозвище Воскресенье. Он умудрялся жить с тремя женами сразу, меняя места жительства, чтобы не столкнуться нос к носу с финагентом. Чтобы засечь Василия за противозаконными действиями, агенту приходилось в разгар представления, как лазутчику, обходом, задами дворов подкрадываться по-кошачьи и ловить нарушителя, как воробейчика, иначе Василий, того и гляди, вспорхнет в коноплю или кукурузу, только его и видали. А спугнешь — цыган как сквозь землю провалится: повсюду у него были «дозоры» из собственной ребятни.

Один раз, старожилы-соседи помнят, финагент решил прижать нэпмана, устроить по всем правилам облаву на карусельника Воскресенье. Были с ним комсомольцы, представители сельсовета и актива. Кружилась карусель, визжали от восторга босые клиенты, Василий взимал плату — комочек творога или три яичка, — а финагент и директор школы сидели в соседнем огороде и наблюдали через щели забора. Зачем? А чтобы поймать Василия с «поличным», когда начнет брать плату рубчиками. Тогда тут же, при свидетелях, составят акт и квалифицируют его как частного предпринимателя, уклоняющегося от уплаты налогов!

Итак, все видели: творог он взял. За этот творог пацан должен был сначала залезть наверх и с подмостков раз двадцать толкать карусель, чтобы катились счастливчики на висячих сиденьях. Потом он спускался, уступая место следующему «толкачу», а внизу толпилась очередь, каждый со своей данью — кульком кукурузной муки или ломтем овечьей брынзы.

Воскресенье решил дать бой. Увидев финагента вместе с директором, чинно к нему шедших, откусил здоровенный шмат от только что полученного творога и направился к ним навстречу, демонстративно жуя и держа в правой руке надкушенный комок творога, в левой два яйца, еще теплых. Откуда ни возьмись и комсомольцы-помощники, и его ребята. Дозоры присоединились к «бате», собралась толпа, а Василию только того и надо — начал, словно на митинге:

— Что, мало вам? Нате два яйца, начальник! Видите? Нате, везите в райфо.