Командир поневоле [СИ]

«Пора», — мелькнуло холодно и отстранённо в мозгу.

Раскинув руки, я гаркнул что-то нечленораздельное, связные слова моё горло произнести было уже не в силах, но девчонки всё поняли верно и я почувствовал, как по лучам пентаграммы потекла, собираясь их совокупная мощь. А затем я влил туда всё что было у меня, не чувствуя уже собственного тела, и просто ударил, кольцом силы вокруг себя, отправляя всё расширяющуюся волну проклятия во вне.

Вал искажения покатился от нас, словно ластиком стирая из этой реальности и легионеров и вампиров и даже крепостные стены вокруг, расходясь всё дальше.

Я пытался следить как далеко распространится волна, но горизонт внезапно накренился и земля стала неумолимо приближаться. Я просто и безыскусно падал, будучи не в силах хоть как-то воспрепятствовать этому событию.

Не дали упасть девчонки, подхватив и положив на спину. Не в силах пошевелиться, я видел только голубое небо, да их заплаканные лица надо мной. Попытался спросить, что там, но смог выдать только еле слышное сипение.

— Что? — переспросила, шмыгая носом Эльза, затем, подняв голову, куда-то посмотрела, добавила, попытавшись улыбнуться, — много мы их выкосили Паша. Стоят пока, не приближаются.

Затем послышались какие-то вопли, снова протрубил рог и я морально приготовился к тому, что нас сейчас пойдут добивать. Но Эльза, снова надолго вглядевшись куда-то, сначала неверяще произнесла, — Паша, они уходят, — затем подскочила на ноги и завопила, только уже радостно, вновь упала на колени, обхватывая ладонями моё лицо, жарко поцеловала, — Паша, они бегут! — Слёзы продолжали течь по её щекам, вот только теперь это были слёзы счастья.

Я лежал и смотрел в голубое небо, наслаждаясь тишиной и покоем. Как сказали девчонки, неожиданно появился передовой отряд имперский войск, обстрелявший противника какими-то новыми заклинаниями магии огня и половина вампирского войска, всё что осталось после нашего удара, просто сбежала не приняв боя.

Вскоре я услышал незнакомые, но вполне человеческие голоса, ржание коней, металлический лязг, а затем меня накрыла массивная тень и фигура в очень знакомом доспехе опустилась на одно колено, загородив обзор почти полностью. Сняв шлем, молодой парень в чьём взгляде мелькнул несвойственный молодости опыт, улыбнулся, а затем, произнёс, — Ну здравствуй, дядя Паша.