Соляные исполины и другие невероятные истории [calibre 3.44.0]

– Что же не так, – терялся в догадках Умберто. – Неужели я опять ошибся, и всё было напрасно?! Почему?!

Но в этот момент, улыбка вдруг встрепенулась, точно очнувшись ото сна, затрепетала и слетела с уст Оча-Оча, закружившись вокруг него в безмолвном танце. Умберто не верил своим глазам, боясь даже дышать, чтобы не вспугнуть душу улыбки, но та нисколечко не боялась и кружила вокруг Очи-Очи, словно забавляясь. Постепенно, краска бледнела, и очертания улыбки гасли, пока не исчезли вовсе, но и тогда, учёному казалось, что он всё ещё чувствует её трепетанье.

– Мне нужно гораздо больше краски, – выдохнул он, наконец. – И она не должна так быстро бледнеть, чтобы я мог проследить, куда улетает улыбка.

– Так ты хочешь узнать, куда улетает улыбка, – засмеялся Оча-Оча, мало впечатлённый тем, что произошло. – Что же ты сразу мне не сказал?

– А ты знаешь, куда она улетает? – недоверчиво спросил Умберто.

– Ну конечно, – захохотал Оча-Оча. – У нас на острове это знает каждый малыш.

– И куда же, по-твоему, она улетает? – поинтересовался учёный, немного обиженный тем пренебрежением, что проявил туземец к его многолетней работе.

– Улыбка возвращается туда, откуда она прилетает к нам, – ответил Оча-Оча.

– И где же это место, – настаивал Умберто. – Ты можешь мне его показать?

– Разумеется, – тихо ответил туземец, а затем, он протянул свою руку и показал на грудь учёного. – Она живёт там, в твоём сердце и чем чаще ты выпускаешь её на свободу, тем сильней делаются её крылья…

В наступившей тишине, папа тихонько встал со стула и начал убирать остатки торта в холодильник.

– И что же было дальше? – не выдержала Варя. – Что сказал учёный?

– Не знаю, – беспечно улыбнулся папа, – но что-то мне подсказывает, что он был умным человеком, а потому просто промолчал.

– Но почему?! – воскликнул Серёжа.

– Потому что той ночью, Умберто узнал о себе нечто гораздо более важное, чем ему могла бы рассказать вся наука мира, – ответил папа. – Ему вдруг стало очень легко и спокойно на душе. Он долго бродил вдоль прибоя, прислушиваясь к шелесту пальм и любуясь звёздами, а Оча-Оча молча шёл рядом, зная, что в такие минуты все слова излишни.