Покров

– Я не бил, я только помазал. – Священник протянул руку с кисточкой Василисе, так что она смогла ухватиться за его локоть. – Я тебя елеем помазал, и всё.

Василиса, сев и обретя равновесие, осторожно прикоснулась ко лбу. На пальцах осталось нечто маслянистое и ароматное. Священник тем временем убрал кисточку и бутылочку в свой чемоданчик.

– Надо идти. – Отец Павел снова помог Василисе подняться.

– Мне сегодня Кира сказала, что я им нужна, – проговорила Василиса, шатаясь и едва держась на ногах. Чтобы не так сильно качало, она вцепилась в тощее плечо священника. – Зачем?

– Думаю, в тебе есть нечто, что их интересует. С другой стороны, им нужны все. Абсолютно. Все до одного. А ты знакома с Кирой?

– Она ведьма. – Голова кружилась так, что удерживать вертикальное положение становилось всё сложнее. Ноги машинально переставлялись сами собой.

– Не совсем так.

– И бабушка Зои. А вам разве не полагается сжигать их на кострах? – Откуда-то из глубин памяти выплыли жуткие картинки, где женщины, обложенные тлеющим хворостом, стояли, привязанные к столбам.

– Нам этого никогда не полагалось, – произнёс голос отца Павла. Сам он слегка двоился.

Василиса обо что-то споткнулась и почувствовала, что ступает по ровной и твёрдой поверхности, а не по траве.

– И с Васей, вы, кажется, большие друзья.

– Я бы так не сказал.

Василиса облегчённо вздохнула, обретя наконец почву под ногами, которая не стремилась её скинуть. Пелена перед глазами тоже стала прозрачной, и вокруг проступили тёмные стены и колонны.

– Где это мы? – спросила Василиса, силясь рассмотреть уходящий в непроглядную тьму потолок.

– В Покровской церкви. Надо переждать. И да, пожалуйста, если можно, отцепи руку. – Когда Василиса разогнула пальцы сжимавшие его плечо, священник блаженно вздохнул и сделал несколько вращательных движений локтем.

Василиса только теперь рассмотрела тёмные линии, пересекающие его лоб и щёки. Отец Павел шмыгнул и вытер лицо рукавом, размазав стекающую чёрную жидкость.

– А оно сюда точно не доберётся? – медленно спросила Василиса, вдруг припомнив странный сухой резкий звук, сопровождавший их на улице. Будто плеть щёлкала.

По пространству церкви разнёсся женский смех. У Василисы похолодело внутри.

– Что это? – почти беззвучно проговорила Василиса.

– Где? – отец Павел непонимающе осматривался, забыв о своих ранах.

Звук повторился, теперь он стал резче, будто презрительно насмехался.

– Смеётся, – кое-как произнесла Василиса, мечась взглядом по невидимым во тьме сводам.

– Кто смеётся?

– Прыг-скок через порог… – И снова звонкий заливистый смех. – Кто не спрятался – издох.

Василиса, прижав к ушам ладони, села на корточки. Это не помогло.

– Скоро всё произойдёт… то, чего никто не ждёт… – Волны смеха накатывали, заполняя всё пространство. – Кролик прыгнет наугад… больше нет пути назад.