Электронная книга - «Дэвид Линч: Интервью: Беседы с К. Родли». Краткое содержание книги:
А каким образом она поджигала свои соски?
Ну, они брали такие специальные картонные спички, расщепляли их, а потом облизывали и прилепляли на соски, так что головка спички оказывалась прямо над соском, а картонку было не видно. Прямо так приделывали ловко, вплотную. Головка спички выступает на полсантиметра, но некоторое время она горит, а потом ее гасят. Горит ровно столько, чтобы успеть заснять. В общем, так мы развлекались. Многое происходило само по себе. Спонтанно.
То есть никаких горящих сосков в сценарии не было, что ли?
Не было. Это актриса мне рассказала про такой фокус, а я сказал: «Ну давай сделай, я тебе скажу где».
И весь эпизод с Уиллардом целиком пропал?
Целиком. Он отсылал к... Джеффри находит в траве ухо. Ну а Фрэнк таскал его в кармане, а потом подрался с Уиллардом, и тот оторвал ему карман, вот он и потерял ухо и свой талисман — кусок синего бархата. На платье у Дороти два разреза. Один сделан, чтобы заменить «талисман» — который он так тер в баре. В общем, все это оказалось не нужно. Оно снижало бы эффект от сцены наверху, в квартире Бена, так что, как я сказал, «хорошенького понемножку».
Хотя и «Голова-ластик» уже был насыщен сексуальными образами, после «Синего бархата» в ваших фильмах тема секса проступила более явно. Скажите...
Нет, ну надо же, какая со мной ерунда случилась! (Смеется.) Секс такая притягательная вещь. Вроде джаза: одну и ту же поп-песенку бесконечно слушать не будешь, а вот в джазе столько вариаций. Так и с сексом. Мелодия может быть одна и та же, но сколько вокруг нее импровизаций. А потом, когда начинаешь экспериментировать, просто шок испытываешь, когда узнаешь, что нечто подобное может быть сексуальным. Это даже странновато как-то, понимаете. Но все равно это доподлинный факт, из жизни. В «Синем бархате» нет никаких реальных объяснений этому — такая, мол, непроявленная сторона личности.
Некоторые аспекты секса тревожны — например, когда им пользуются как властью или если он принимает форму извращения, унизительного для кого-то. Тут нет ничего хорошего, но я думаю, что многих с этого прет, вот и выходит, что это довольно распространенная манера поведения.
Дороти дважды за фильм говорит, что из-за Джеффри она заболевает. Что она имеет в виду?
Ну, я, конечно, могу вам объяснить, но тут ведь как: даже если кто-то вам объяснит, вы скажете: «Ах, ну да, точно!» Вы же как бы и без меня знаете. Когда она толкует о какой-то болезни, то совершенно абстрактные вещи имеет в виду. Не о СПИДе же она говорит или что там еще. В сценарии эта тема была даже более развернутой. С ней подобное уже случалось раньше, и она понимает, что с ней происходит.
Первая сцена между Фрэнком и Дороти, за которой Джеффри наблюдает из шкафа, — самая важная, потому что определяет всю дальнейшую позицию зрителя в отношении того, что будет происходить в фильме. Вы много репетировали, чтобы добиться должного эффекта?
Много, потому что, если правильно помню, это была самая первая сцена, которую мы снимали с Деннисом. И, как всегда бывает во вводных сценах, в первый раз приходится обсуждать моменты, которые будут важны и для всех оставшихся сцен. Поставить первый эпизод правильно — как вложить деньги в банк. В одной из начальных сцен пристреливаешься, подбираешь ключи к характерам персонажей и потом уже действительно настраиваешься на нужную волну. А в этом эпизоде происходило множество событий, поэтому мы потратили на него уйму времени. На площадке присутствовали только те люди, которые были необходимы. Актеры вели себя просто идеально. Для них обустроили все настолько хорошо, насколько вообще можно.
Учитывая, что он не присутствовал на съемках и у вас был полный карт-бланш, что Дино предпринял, когда впервые увидел фильм?
В определенный момент Дино изъявил желание посмотреть картину. Мы работали в Беркли, так что монтажная команда полетела в Лос-Анджелес и доставила фильм в просмотровую. Дино пригласил массу народу в свою компанию на просмотр. А Дино церемониться не привык, режет правду-матку невзирая на лица. Ну и я просто предвкушал что-нибудь ужасное, понимаете! Когда фильм закончился, Дино сказал что-то вроде «браво!». Он был в шоке оттого, насколько ему понравился фильм, он все понял! (Смеется.) Это было отлично.