Гаврило Принцип. Человек-детонатор
- Автор: Матонин Евгений Витальевич
- Год: 2017
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-235-03962-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Гаврило Принцип. Человек-детонатор». Краткое содержание книги:
Ответы на эти вопросы дает Евгений Матонин в первой полной биографии Гаврилы Принципа на русском языке, написанной на основе документальных материалов и приоткрывающей завесу «тайны века».
[Адаптировано для AlReader]
А 28 июня 1941 года в загребской газете «Хрватски народ» с такой же версией выступил бывший следователь окружного суда Сараева Лео Пфеффер. Югославия к тому времени была разгромлена гитлеровской Германией, Загреб превратился в «столицу» «Независимого государства Хорватия», во главе которого стояли усташи — местные фашисты, чьи зверства по отношению к сербам время от времени возмущали даже их союзников — немцев и итальянцев.
Прямых доказательств этой гипотезы нет, а принять на веру, что сербское правительство участвовало в подготовке покушения, практически невозможно. По одной простой причине: в Сербии прекрасно понимали, что убийство Франца Фердинанда вызовет, мягко говоря, осложнение отношений между Веной и Белградом. В столице Австро-Венгрии большое влияние имели те, кто спал и видел, как бы расправиться со славянскими соседями военным способом, а покушение на эрцгерцога стало прекрасным поводом для начала войны.
И Александр, и Пашич понимали, что летом 1914 года воевать Сербии было крайне нежелательно. Две Балканские войны и восстание албанцев в 1913 году, на подавление которого была брошена армия, обошлись стране очень дорого, поэтому программа перевооружения была принята только в январе 1916 года.
Предположение, что сербское правительство в такой тяжелый момент занималось подготовкой покушения на престолонаследника Австро-Венгрии, равноценно признанию, что оно состояло из тайных или явных агентов соседней империи.
Но отрицание этой гипотезы вовсе не значит, что и правительство, и премьер Пашич не могли знать, что покушение готовится. Вопрос лишь в том, что именно было им известно и как они распорядились этой информацией.
Во время оккупации Белграда в 1915–1918 годах австрийцы сумели захватить часть сербских архивов. Некоторые документы они потом использовали в пропагандистской кампании против Сербии, доказывая, что следы организации покушения ведут именно в «белградские верхи». Среди захваченных ими бумаг были и донесения в МВД Сербии о случаях переброски оружия и бомб в Боснию. В одном из документов речь шла о том, что в Боснию перешли три гимназиста, тамошние уроженцы. Их имена в донесении не называются, но указывается, что у них с собой было «6 бомб и 4 револьвера» и что перейти границу им помог сербский пограничный офицер Раде Попович.
Это донесение составлено, скорее всего, по информации Якова Миловича — одного из проводников Принципа и Грабежа. Как пишет Владимир Дедиер в книге «Сараево. 1914», Милович был доверенным лицом «Народной обороны» и по ее линии отправлял информацию о переброске оружия через границу.
Дедиер отмечает, что югославские эксперты, анализировавшие документ, признали его подлинным. Более того, были обнаружены краткие пометки Пашича, в которых речь идет об этом случае. «Факт, что он сделал выписки из документа, доказывает, что всё это дело он считал серьезным, — отмечает югославский историк. — Хотя имя эрцгерцога в документе не упоминалось, Пашич, несомненно, сделал вывод, что переход границы молодых людей со смертоносным оружием накануне посещения Боснии эрцгерцогом должен стать поводом для начала срочного расследования».
А что после этого сделали Пашич и его правительство? Споры на эту тему продолжаются по сей день.
По одной версии, Пашич сразу же распорядился закрыть границы для переброски оружия (другой вопрос — можно ли было сделать это, ведь у людей из «Черной руки» были собственные каналы для переправки оружия в Боснию, которые никак не зависели от решения премьера) и даже попытался поставить в известность власти Австро-Венгрии, что в Сараеве зреет какой-то заговор против эрцгерцога.
Уже через день после убийства Франца Фердинанда сербский посланник в России Мирослав Спалайкович заявил в интервью газете «Новое время», что Сербия предупреждала Австро-Венгрию об опасности покушения. Об этом же в июне — июле 1914 года писали американские, французские и сербские газеты. Проходила подобная информация и по дипломатическим каналам. Однако в Вене дважды официально опровергали ее.
Уже после войны бывший сербский посол в Австро-Венгрии Йован Йованович несколько раз заявлял, что 5 июня 1914 года «по собственной инициативе» встретился с министром финансов Леоном фон Билинским и предупредил его, что маневры у границы с Сербией вызовут огромное недовольство ее граждан, «которые должны рассматривать это как провокацию». «Я сказал министру фон Билинскому, — отмечал Йованович в письме в австрийскую газету «Нойес виенер тагеблатт», опубликованном 28 июня 1924 года, — что… при таком условии среди сербской молодежи могут найтись люди, которые зарядят ружье или револьвер боевым патроном вместо холостого, и тогда пуля может задеть того, кто является виновником провокации. Поэтому благоразумие требует, чтобы эрцгерцог не ездил в Сараево, и чтобы эти маневры не устраивались в Видовдан, и чтобы они вообще не проходили в Боснии». Билинский, утверждал бывший посол, пообещал передать его опасения самому Францу Фердинанду. «Эрцгерцог, несомненно, был поставлен в известность, но не обратил на это внимания», — заключил Йованович[40].
Йованович, если верить его словам, опасался также, что покушение может быть совершено не группой специально засланных в Боснию заговорщиков, а кем-нибудь из солдат сербского происхождения во время маневров, и высказал это опасение (вряд ли по собственной инициативе) в самых общих выражениях.
Сербское предупреждение не носило официального характера. По-другому Белград поступить не мог — нельзя же было сдать австрийцам своих доверенных лиц в Боснии, чтобы через них искать тех гимназистов, которые отправились убивать эрцгерцога. Но и Вена не могла после слишком общих предупреждений Йовановича отменить поездку Франца Фердинанда в Боснию — это выглядело бы как политическое отступление империи. Если сербское правительство действительно опасалось покушения и таким образом предупреждало австрийских коллег, то обеим сторонам оставалось надеяться только на счастливый случай — на то, что покушение сорвется или что заговорщики будут обезврежены. Но, к несчастью для всего мира, этого не произошло.
Когда бывший посол в Вене Йованович рассказывал, как он предупреждал австрийцев о возможности покушения, в Сербии да и во всем мире разразился очень громкий скандал, связанный с сенсационными «разоблачениями» другого видного сербского государственного деятеля — однофамильца сербского посла в Вене, бывшего министра просвещения, а потом и министра внутренних дел Любомира Йовановича-Патака. Бывший министр утверждал, что сербское правительство знало о подготовке покушения, но не приняло никаких мер, чтобы его предотвратить.
В 1924 году к десятилетию начала Первой мировой войны русский журналист-эмигрант Алексей Ксюнин решил выпустить книгу. Это был небольшой сборник воспоминаний с достаточно пафосным названием «Кровь славянства». Таких сборников тогда выходило множество, и вряд ли кто-нибудь заметил бы этот, если бы не очерк Любомира Йовановича «После Видовдана 1914». Сам Йованович потом отмечал, что согласился передать свои записи Ксюнину из чувства солидарности и сострадания — тот был, во-первых, русский, а во-вторых, бедный эмигрант.
Что же необычного было в этом очерке? Йованович рассказал о заседании правительства — в конце мая или начале июня 1914 года, — на котором премьер Пашич сообщил всем министрам, что готовится покушение на Франца Фердинанда и «некоторые люди собираются поехать в Сараево». Тогда же правительство приняло решение, что пограничники не должны пропускать заговорщиков в Боснию. Но пограничные власти не исполнили этой инструкции, так как сами принадлежали к «Черной руке». Равным образом не удалась и попытка посла Йовановича по своей инициативе предупредить австрийцев.
Бывший посол рассказал также, что хорошо знал Гаврилу Принципа: «Я виделся с ним дважды или трижды в моем министерстве, когда он приходил ко мне с просьбой, чтобы я разрешил ему сдавать экзамены сначала в пятый, а затем в шестой класс частным образом… Он остался у меня в памяти как маленький широкоплечий юноша с немного осунувшимся, но широким лицом. Говорил он просто, без робости. Я дал ему несколько советов… окончить примерно гимназию, чтобы он мог с лучшей подготовкой служить с большой пользой народу и, главное, своим идеалам. На экзамены я оба раза дал согласие, и он оба экзамена держал при Первой гимназии».
40
В своих мемуарах, вышедших уже после войны, Билинский не рассказал об этом эпизоде — по мнению многих историков, потому, что очень не хотел вспоминать о нем.