Девятая жизнь. Напарники по несчастью

— Ты выйдешь? Там обед принесли.

— Минутку, — задумчиво пробормотала Триста и перевернула страницу.

Их эксперимент в тайной комнате не давал покоя. Раньше она слабо интересовалась душами некромагов — ну, сказали ей, что ее бракованная, чего там еще копаться? А теперь стало интересно, но больше за Рэйнера, чем за себя. В одной из книг, притащенных из Ной-Тона, как раз был целый раздел, посвященный анализу душ.

Оста решила, что отведенную ей минутку она может подождать и здесь. Соседка прошмыгнула внутрь и села рядом на кровати, заглянув в открытые страницы. После праздника она вела себя тихо: не интересовалась, куда пропала Триста, как они добрались до дома и что, вообще, там произошло. Оказалось, что память Осте отшибло вместе с чувством меры.

— Готовишься к затмению?

— Я-то? — хмыкнула Триста и закрыла книгу, поднимаясь. — Я сегодня неуязвима, забыла?

По иронии, самая мрачная ночь в году наступала на следующие сутки после самого радостного дня. Если во все другие затмения Туманная долина пускала к себе ближе обычного, то во время затмения девяти лун граница закрывалась полностью, отрезая некромагов от своих душ. Приходилось туго даже тем, у кого в арсенале была одна мелкая душонка.

— Забыла. Везет тебе, — искренне отозвалась Оста.

Ага, хоть в чем-то Тристе повезло.

Эйберли выглядела совсем неважно — видимо, не догадалась выпить настойку антипохмелина. Она уперлась виском в ладонь и вяло ковыряла салат, проигнорировав приветствие. Лея с Наони выглядели чуть лучше, а Шанти даже не вылезла из своей комнаты. Триста заходила к ней еще после завтрака, заносила топ, но соседка спала без задних ног.

— Пожалуйста, скажите, что завтра воскресенье, — протянула Эйберли безжизненным голосом.

— Завтра воскресенье, — послушно повторила Оста, хотя завтра значилась лишь пятница.

Эйберли подняла на нее взгляд.

— Ну, ты же попросила.

Ночью все закрылись по своим комнатам, переживать затмение в одиночку. Триста тоже не могла уснуть, зарядившись всеобщим волнением, а в полночь, как и все, замерла у окна. Одна за другой, луны растворялись в темноте неба, а, появившись обратно, окрашивались в алый. Триста неосознанно затаила дыхание, а, придя в себя, втянула воздух. Пробормотала так, чтобы не нарушить тишину:

— С днем рождения, Рэйнер, — и отправилась спать.

Триста встала с утра пораньше и взялась за готовку печенья. Не потому, что считала, что никто другой в академии Фолльта поздравлять не станет, а из искреннего желания сделать приятно своему... другу, даже если сам Рэйнер таковым себя не считал. До обеда его выловить не удалось, а в столовой альфариец почему-то не появился. Может, а Альфаре разрешали пропускать учебу именинникам? Весь оставшийся учебный день Триста думала о том, что Хэйс без проблем зашел на женскую территорию и ничего ему за это не было, потом вспоминала, что ее отчисление висит на волоске, и почему-то снова возвращалась к глупым мыслям.

Она нагнала его после занятий уже на улице и заговорщически заглянула в глаза: