Избавь меня от жениха, сестрёнка

Лиза помнила только, как взяла в руки блокнот и карандаш и села в кресло. А дальше всё как в тумане. Транс был настолько глубоким, что она выпала на какое-то время из реальности. Когда очнулась, никак не могла сориентироваться, сколько времени пребывала в отключке. Ей казалось, что она успела исписать половину листов блокнота. Ожидала, что увидит целое эссе — несколько объёмистых абзацев открывшихся ей тайных знаний. И каково же было ее удивление, когда она обнаруживала на листе выведенные не своим почерком всего два слова:

Летучая мышь

Что бы это значило? Лиза уже была в курсе, что информация поступает к медиумам фрагментарно. Но не настолько же? Эх, Лиза, что-то пока твой дар весьма сомнителен, совершенно в зачаточном состоянии. Ну хоть бы ещё одно слово написала. Что ей с этой летучей мышью делать?

Она в задумчивости глянула на часы — восемь вечера. До полуночи осталось четыре часа. Смертельно мало. Она даже зачем-то перемножила эти четыре часа на шестьдесят минут и получившееся число — двести сорок минут — показалось ещё более издевательски маленьким.

Эх, и чего ж на неё нагоняет тоску мысль о скором возвращении домой? Дома-то оно хорошо. Но как бы ни было чудесно в родном мире, Лизе бы хотелось ещё немного побыть здесь. Её интриговал этот замок, овеянный легендами, её интриговали тайны хозяина замка и её интриговал сам хозяин.

Брайан, если подумать, совершенно немыслимый мужчина. Кто бы ещё мог принять странные выходки Лизы за попытки соблазнения? Она была с ним собой, вернее, самой авантюрной версией себя, самой дерзкой и возмутительной и, тем не менее, он ею увлекся. Видимо, в душе, тоже, тот ещё авантюрист. А ещё аристократ называется.

Лизе вспомнились слова Брайана про воспламенённые чувства. Когда они были произнесены, она испытывала слишком большое возмущение, чтобы осознать их смысл — восприняла их как обвинение, а ведь фактически Брайан признался ей, что она стала ему небезразлична.

Она должна была бы ещё тогда испытать то, что испытывала сейчас, прокручивая в голове их разговор во время вальса. Когда таинственный благородный красавчик с колдовскими глазами признается в пламенных чувствах — это волнительно.

Лиза вдруг поняла, что ведь и он тоже успел вскружить ей голову. Эта мысль её насторожила. Она решила немедленно проверить, так ли это. Закрыла глаза и представила его. Брайан почему-то явился ей стоящим спиной к окну, за которым сгущались сумерки. В комнате царил полумрак — она была освещена только пламенем камина, свет которого отражался в колдовских глазах. Брайан посмотрел на Лизу и усмехнулся, чуть иронично, чуть лукаво, чуть насмешливо, как он это обычно делает, и у неё подозрительно потеплело в груди только от одной этой усмешки…

Вот негодяй! Похоже, она действительно увлеклась им не меньше, чем он ею. Что делать с этим открытием в условиях цейтнота Лиза не знала. До того, как они с Элизабет поменяются местами, осталось всего четыре часа, каких-то двести сорок минут. А если быть точной, двести тридцать пять.

Этого времени едва только хватит разве что на серию сумасшедших умопомрачительных поцелуев. Звучало, конечно, заманчиво. А потом, что, всё? Прощай, Брайан? Чудесная новогодняя сказка, длиною в один день, закончилась. А Лизе ещё нужно, как минимум, услышать его историю, разгадать его тайну, помочь с его проблемой. И это не считая новой загадки с летучей мышью, будь она неладна.

Поразмыслив немного, Лиза пришла к выводу, что ей просто необходимо задержаться здесь в замке ещё на денёк. План был прост. В полночь она проберется к портальному зеркалу, но попросит Элизабет, чтобы та пока просто переместилась сюда сама, а Лизу назад не возвращала. А уже на следующий день, когда Лиза закончит здесь все дела, тогда и вернётся домой. В конце концов, завтра первое января — выходной, она имеет полное право провести его там, где хочет.