Стриптизерша (ЛП)

Я моментально забыла, что зла на него.

Между его зубов застряла зубная паста, и он опирается спиной о дверь. Его полотенце так и грозит упасть, но он придерживает его одной рукой, стирая пасту другой.

— А я гадал, нанесешь ли ты мне визит, — его голос спокойный и удивленный, но глаза штормового серого цвета, цвета меланхоличного смятения и подавляемых эмоций.

— Ты... ты... — я не могу произнести эти слова.

Он максимально обнажен, и это ужасно отвлекает, потому что могу думать только о том, как бы слизать капли, стекающие по его груди. Я физически останавливаю себя от этого, опираясь на дверной косяк.

— Я был в душе, — он заканчивает за меня. — А ты такая потная, что он и тебе бы не помешал. — Он наклоняется ко мне. — Но ты приятно пахнешь. Ты пахла бы еще приятнее, если бы по тебе стекал мой пот, — его голос звенит в моем ухе, интимный и завлекающий.

Что это за новая игра? Что он делает со мной? Я в ловушке. Он позволяет полотенцу чуть спуститься. Я вижу его паховые мышцы и тень черных волос. Он собирается спустить его прямо здесь, в холле. Он пытается отвлечь меня от злости на него. Это определенно работает.

Я отворачиваюсь и смотрю на дверь.

— Черт побери, Доусон...

— Ты только что выругалась? Не знал, что ты умеешь, — его голос прямо у меня над ухом.

Почему он не может просто оставить меня в покое? И почему я не хочу, чтобы он это сделал?

— Ты заплатил за мое обучение.

— А также за жилье и еду. Не забывай.

— И за клуб? — шепчу я. Еще одна манера, выработавшаяся у меня при разговоре с Доусоном.

— Ах, это? — кажется, он очень доволен собой. Я не осмеливаюсь взглянуть на его самодовольное лицо. Я и представить его могу.

— Мой приятель Ави искал себе новую собственность, так что я сделал этому слизняку Тиму предложение, от которого он не смог отказаться, — он произносит это голосом Марлона Брандо, но я в таком шоке и гневе, что даже цитата из «Крестного отца» не производит на меня впечатления.

— Тим? Тимоти ван Даттон?

— Ага, этот мелкий ху**ос. Он не хотел продавать, но у всего есть своя цена. Как оказалось, цена твоего дружка Тима — два миллиона, — он говорит это, как ни в чем не бывало.

Я не могу не подумать, что же станет с Кэнди и остальными, когда клуба больше нет.

— Ты потратил два миллиона, чтобы закрыть клуб просто для того, чтобы я больше в нем не работала? — я бросаю на Доусона взгляд, что является большой ошибкой, так как он едва удерживает полотенце, дразня меня намеком на то, что скрывается под ним.

Он просто пожимает плечами:

— Угу. Это все равно была грязная дыра, а Тим — жалкий таракан. Ты же не по-настоящему расстроена из-за этого, не так ли?

Я отхожу от него, выдавливая из себя слова.

— Ты... но мое обучение и все остальное. Это же...

— И полсотни тысяч не стоило, — он машет рукой. — Ерунда. Но дело не в деньгах. Дело в тебе.