Моя тысячелетняя любовь

Таких вот грязных и злых на весь мир, впавших в легкую версию анабиоза, и застал нас на орбите Тиора, мой вопль.

И, кажется, все присутствующие были до ужаса солидарны со мной. Далекое, но яркое солнце Тиора выжгло большую часть его почвы, превратив поверхность планетоида в безжизненные пустыни, испрещённые длинными и глубокими трещинами-каньонами. Кое-где на дне ущелий просматривались острова растительности.

Не глядя, Кэл протянул руку с соседнего кресла, положил ладонь поверх моей, и тревожно уставился в лобовое стекло. Бортовой компьютер прерывающимся голосом сообщил о готовности войти в атмосферу планетоида. Оставшийся самым хладнокровным и рассудительным, принявший на себя руководство нашим маленьким потерявшимся отрядом, Кэл трогательно сообщил мне:

- Хаг, мы не сможем дрейфовать. Воды не хватает, очистительные системы и кондиционирование не справляются. Если не выйдем отсюда через пару дней, начнем медленно задыхаться и сходить с ума от обезвоживания.

- А ты думаешь, кислотную воду Тиора ва переработают намного легче, да?

- Мы обязаны проверить. Данные Диарта не точны. Там есть жизнь, есть пригодная атмосфера, - значит, обязана быть вода. Там мы хотя бы сможем дышать, и поймать пару местных зверюшек себе на обед.

- Мы же не едим зверюшек? - Возмутилась я.

- Человеческая жизнь превыше всего. - Хором возразили мне.

- Если стоит вопрос выживания - даже думать нечего, Хаг. Ты же у нас не раат пока - питаться праной не можешь, я предполагаю? - Вклинилась Регев. На что я отрицательно покачала головой. - И мы не можем. Придется поджарить пару рептилоидов. Надеюсь, у них не кислотная кровь. Давай, молчун, жми на газ и выпусти уже нас из этого летающего сарая.