Я - богиня любви и содрогания

Я домылась, вышла в комнату за своим платьем, но его нигде не было. Благо медальон и кольцо были при мне.

— Так! — возмутилась я, с подозрением глядя на коробочки с косметикой, которые кто-то открыл и выставил в рядок на столике.

Служанки уже несли мне длинное темно-синее платье с блестящими застежками спереди. К нему прилагались мягкие синие атласные туфли. Они положили платье на кровать, расправили атласную юбку, поклонились и вышли. Красивая ткань с узорами, драгоценные застежки на корсете почему-то меня совсем не радовали.

Немного просохнув, я застегивала на себе платье, снова глядя на коробочки. Да чтоб тот, кто придумал эти застежки всю жизнь присохшую к тарелке гречку отмывал! Я взяла в руки красивую коробочку с какими-то тенями, пробуя их пальцем и прикидывая, подойдут ли они к платью.

Дверь в комнату открылась, а я даже пикнуть не успела, как меня сгребли в охапку, обнимая и смеясь мне в волосы. Если ко мне всегда будут так «подкрадываться», то пикнуть, может быть, я и не успею, но какнуть вполне.

— Попалась. Положи на место… Знаешь, я — старый солдат, — послышался шепот, а его руки сцепились на моей талии. — И многое в жизни видел… Если я вижу женщину с макияжем, значит ее плохо любят.

— А если у женщины есть недостатки? — спросила я, поглаживая теплый замок его рук и чувствуя его дыхание в своих волосах.

— На любой женский недостаток всегда найдется мужское достоинство, — услышала я, а в его голосе отчетливо скользнули ноты улыбки.

— То есть, женщине с большим количеством недостатков, как у меня, придется искать мужские достоинства не покладая рук? — осведомилась я, наивно хлопая ресницами.

— Я так понимаю, что наша война продолжается. Ну что ж…Любимых женщин нужно завоевывать, как и города…, -меня поцеловали в висок.

— Я слышала, что города берут, а не завоевывают! — возразила я, наслаждаясь теплом его объятий.

— Берущий силой город не считается победителем, — послышался его шепот в тот момент, когда дверь открылась, а служанка принесла поднос с двумя бокалами и серебряным кувшином, наполненным до краев. — Точно так же, как и берущего женщину силой никто не назовет победителем. Разграбить и уничтожить город или душу — это не совсем то, что помогает завоевать сердце. Так что сдавайся мне…

— Я слышала, что победители перестают ценить свои завоевания, — уклончиво заметила я, рассматривая его предложение со всех сторон.

— Или наоборот, дорожить ими, зная, какой ценой они достались, — возразили мне. — Я уже забыл о том, как завоевываются женщины и города. С недавних пор все предпочли сдаваться на милость победителя. А так не интересно… В любви и в войне всегда есть некоторый азарт. Я не могу понять, любишь ты меня или ненавидишь?

— Люблю, когда гостья, ненавижу, когда пленница, — парировала я, чувствуя тающий поцелуй на своей шее. С ним так странно и удивительно хорошо, а сердце уже выдвигает нежный ультиматум врагу, который лучше самых преданных и верных друзей.