![Сады Соацеры [СИ] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/7/4/2/7/sady-soacery-si-download.jpg)
Сады Соацеры [СИ]
- Автор: Валентинов Андрей
- Язык: русский
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Сады Соацеры [СИ]». Краткое содержание книги:
Перед вами первое полное издание моей книги «Сады Соацеры», написанной почти десять лет назад.
Возможности электронной публикация освободили автора в том числе и от дружеских издательских «уз». Ничего плохого о редакторах не скажу, но конечной целью их деятельности является не творчество, а доход, поэтому они требуют «формат». Это слово имеет много значений, в данном же случае имеется в виду то, что книга не должна отличаться от прочих, к которым уже привык читатель. Есть случаи и крайние, лет двадцать назад по сети распространилась инструкция от некоего издательства, в которой требовалась одна сюжетная линия, всепобеждающий герой, главное же его девушку можно было убить, но и в коей мере не насиловать. И, само собой, победный финал.
«Формат» надоедает быстро, так и хочется написать нечто совершенно непривычное. Однако читатель не одобрит, редакция же может и опубликует, но только один раз. А вот потом…
Реакцией на эту ситуацию и стали несколько моих «неформатных» книг, из которых полностью удалось опубликовать только «Сферу». Читатели… О, это было очень интересно! «Сады Соацеры» изданы лишь частично, несколько глав в одном сборнике. И теперь, свободная от душных объятий бумаги, книга выходит целиком.
За основу книги была взята великая «Аэлита» Алексея Толстого, причем в ее первоначальном, еще не отполированном цензурой и автором, варианте. Иные «соавторы» тоже не нуждаются в представлении: Эдгар По, Эдгар Берроуз, Говард Лавкрафт, Льюис Кэрролл. Те, кто известен меньше, тоже внесли свой весомый вклад. Всем им, вечно живущим во Вселенной Фантастики, автор приносит свою искреннюю благодарность.
Итак, мозаика старых книг, итак – космический грезофарс. Сады Соацеры – сады древней столицы Марса, сады бессмертной Фантастики.
Теперь оба гостя и Аэлита внимательно глядели на это облачное, опаловое яблоко. Вдруг, струи в нем остановились, проступили темные пятна. Вглядевшись, Лось вскрикнул: на ладони Аэлиты лежал земной шар.
– Талцетл, – сказала она, указывая на него пальцем.
Шар медленно начал крутиться. Проплыли очертания Америки, Тихоокеанский берег Азии. Гусев заволновался:
– Это – мы, мы – русские, это – наше, – сказал он, тыча ногтем в Сибирь. Извилистой тенью проплыла гряда Урала, ниточка нижнего течения Волги. Очертились берега Белого моря.
– Здесь, – сказал Лось и указал на Финский залив. Аэлита удивленно подняла на него глаза. Вращение шара остановилось. Лось сосредоточился, в памяти возник кусок географической карты, – и сейчас же, словно отпечаток его воображения, появились на поверхности туманного шара – черная клякса, расходящиеся от нее ниточки железных дорог, надпись на зеленоватом поле – «Петербург» и с боку – большая красная буква начала слова «Россия».
Аэлита всмотрелась и заслонила шар, он теперь просвечивал сквозь ее пальцы. Взглянув на Лося, она покачала головой:
– Оцео хо суа, – сказала она, и он понял: – «Сосредоточьтесь и вспоминайте».
Тогда он стал вспоминать очертание Петербурга, – гранитную набережную, студеные, синие волны Невы, ныряющую в них лодочку с каким-то чахоточным чиновником, повиснувшие в тумане длинные арки Николаевского моста, густые дымы заводов, дымы и тучи тусклого заката, мокрую улицу, вывеску мелочной лавочки – «чай, сахар, кофе», старенького извозчика на углу.
…Танки шли прорывать первую линию дефиле. На хуторе, в пяти верстах сзади, сидел командарм с начдивами и штабами дивизий: танки были его воля. За танками бросить в прорыв всю армию – в последнее, в Даирскую степь. И на минуту вдалеке смолкло татаканье сотен пулеметов, только ухало и дышало железным гулом в земле – это танки подошли окопам и, не переставая, били мортиры из-за озер. И вдруг слева застрочило, запело, визгнуло медными нитями ввысь – и в степи, в озера бежали поднимающиеся из-за бугров, бежали пригнутыми, разреженными токами в крик и в грохот, где танки плющили кости, дерево и железо.
Аэлита, подперев подбородок, тихо глядела на шар. В нем проплывали воспоминания Лося, то отчетливые, то, словно, сдвинутые, стертые. Выдвинулась колонада и тусклый купол Исаакиевского собора, и уже на месте его поступала гранитная лестница у воды, полукруг скамьи, печально сидящая какая-то барышня с зонтиком, а над нею – два сфинкса в тиарах. Поплыли колонки цифр, рисунок чертежа, появился пылающий горн, угрюмый Хохлов, раздувающий угли.
Долго глядела Аэлита на странную жизнь, проходящую перед ней в туманных струях шара. Но вот, изображения начали путаться: в них настойчиво вторгались какие-то, совсем иного очертания, картины, – полосы дыма, зарево, скачущие лошади, какие-то бегущие, падающие люди. Вот, заслоняя все, выплыло бородатое, залитое кровью, страшное лицо.
…Рубеж был перейден. Полки лежали на солончаковом плато перешейка – перед последней тройной линией заграждений, опутавших узкие дефиле озер. Сквозь шестидесятиверстную даль – через шины железных проволок – через гарь боя – и командарм видел уже счастливую синь долин…
Армейские автомобили мчали к террасе. Коннопартизанским дивизиям, еще замешкавшимся у залива, было приказано: стянуться на перешеек через террасу. Но через террасу был переход в двенадцать верст; а с перешейка уже дышало гулом, дрожанием недр; там начиналось… И, хрипя от нетерпения и злобы, конные сваливались под берег, ордой забурлили – в воды, в кипящую муть…
Гусев шумно вздохнул. Аэлита с тревогой обернулась к нему, и сейчас же перевернула ладонь. Шар исчез.
Аэлита сидела несколько минут, облокотившись, закрыв рукою глаза. Встала, взяла с полки один из цилиндров, вынула из него костяной валик и вложила в читальный, с экраном, столик. Затем, она потянула за шнур, и верхние окна в библиотеке задернулись синими шторами. Она придвинула столик к скамье и повернула включатель.
Зеркало экрана осветилось, сверху вниз поплыли по нему фигурки марсиан, животных, дома, деревья, утварь. Аэлита называла каждую фигурку именем. Когда фигурки двигались и совмещались – она называла глагол. Иногда изображения перемежались цветными, как в поющей книге, знаками и раздавалась, едва уловимая, музыкальная фраза, – Аэлита называла понятие.
Она говорила тихим голосом. Не спеша плыли изображения предметов этой странной азбуки. В тишине, в голубоватом сумраке библиотеки, глядели на Лося пепельные глаза, голос Аэлиты сильными и мягкими чарами проникал в сознание. Кружилась голова.