Ваниль для попаданки

— Алета… да если бы я встрял, как ты, я бы давно вольтанулся от страха, — признался Марк. — Ты ежедневно выдерживаешь такой прессинг, который здорового мужика размажет в лепешку за короткую клепсидру, и еще можешь улыбаться. Ты — потрясающая женщина, никогда в этом не сомневайся.

Она снова улыбнулась, благодарно. Взяла его за руку и несильно сжала пальцы.

— И все же я оказалась недостаточно хороша… для тебя.

— Не бери в голову. Я вообще не эталон вкуса, мне всегда хотелось странного. И — держись, сестренка. Если что — я рядом.

— Если мне понадобиться помощь, ты придешь? — Потребовала она.

— Так быстро, как только смогу, Алета. Даже еще быстрее.

— Знаешь, мне уже почти хочется попасть в беду. И чтобы мы из нее долго-долго выбирались. Вместе. Как в прошлый раз…

— Упасите Темные Боги, — серьезно сказал Марк, легко обнял императрицу, ласково поцеловал в висок и шагнул в зеркало, не оглядываясь.

Женщина осталась в одиночестве. Если не считать сотрудников СБ, которые были профессионально немы и глухи. Она стояла, вглядываясь в темноту погасшего зеркала, пока от него темной тенью не отделился император.

— Хороший спектакль, — похвалил он, — даже меня проняло. В тебе погибла великая актриса, дорогая.

— Ты узнал все, что хотел? — холодно спросила жена, — теперь уверен в своем Марке?

— В нем — да.

— Вот как? А в ком — нет.

— Ты была очень убедительна.

— Но он не повелся.

— А если бы повелся?

— Если бы у свинки были крылышки, то была бы не свинка, а птичка, — хмыкнула Алета, — что, будем друг на друга кричать на потеху слугам, а потом бурно мириться в спальне?

— А сразу ко второму пункту перейти нельзя?

Когда появился Марк, служанка только успела внести поднос с пузатой бутылью, оплетенной лозой, и тремя высокими бокалами. На подносе стояли вазочки с сыром, нарезанным кубиками, чем-то вроде темных оливок, тончайшими ломтиками ветчины.

— Прости, Маргарита, не смог предупредить. Сама видела — кругом уши, и я не поручусь, что все они верны Рамеру.

— Что хотела императрица? — спросила я. С разрешения генерала, туфли так и остались в портальной комнате. Ноги отекли с непривычки, и втиснуть их в эти орудия средневековой пытки было совершенно нереально.

Я сидела в кресле с ногами, поджав их под себя. Еще бы платье снять и накинуть какую-нибудь футболку и спортивки, и я была бы счастливейшей из смертных. Интересно, муж говорил, что он богат. В столице должны быть хорошие ателье. Если я закажу такое — сошьют? Вроде бы, ничего сложного там нет.

— Чего хочет Алета, можно гадать до посинения, но это будет искусство ради искусства, — буркнул Марк, — она зачастую сама не знает, чего хочет, в следующую клепсидру хочет уже совершенно другого, а решения принимает так, словно у нее на уме было вообще третье, мы ее просто не так поняли. А потом плачется всем, кто пожелает слушать, что жизнь ее — сплошной ужас и бардак. Мило, но утомительно.

— Она — женщина, — примирительно заметил Райкер. Не смотря на поздний (или ранний) час, он оставался при полном параде, и "в койку" не спешил, похоже, привык к круглосуточной работе.