Большой дом. Пожар
- Автор: Диб Мухаммед
- Год: 1956
- Язык: русский
- Год: Иностранная литература
- Переводчик: Ольга Владимировна Моисеенко
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Большой дом. Пожар». Краткое содержание книги:
— И среди них даже есть наши друзья.
— Возможно ли?
— Да, есть среди них люди, которые говорят, что они наши единственные друзья.
— Правда, они так говорят?
— Они очень несчастны…
— Да, несчастны: загребают деньги лопатой.
— Конечно.
— Неужели они вас прогнали, как собак?..
— Да, мы не хотели уходить. И все же они нас прогнали. Вышвырнули силой!..
— А!
— Вот именно, силой.
— Уж эти колонисты…
— Да…
— Они делают, что хотят…
— Будут еще плохие дни…
— Ты стареешь. Они говорят, что ты ни на что больше не годен, ведь так? А они никому не обязаны помогать.
— Это правда…
— Но я еще молод и могу работать, не правда ли, Ба Дедуш?
— Ты еще молод и можешь работать.
— А колонисты…
— Да, зато феллахи счастливы. И должны помогать этим беднягам колонистам!
Они смотрели друг на друга, странно помаргивая. Несколько мужчин кучкой собрались на дороге — черные пятна на фоне яркого дня.
— Скорее, сынок, — сказал старик.
Они продолжали спускаться.
— Но деньги, Ба Дедуш. Ненавистные деньги, будь они трижды прокляты! От них сердце черствеет и становится твердым, как кость.
— А, деньги!
— Конечно…
— И все это сделали мои старые друзья. Они у меня отобрали землю, дом. Все взяли. Мы говорим о том, чего не понимаем. Деньги делают людей несчастными…
— О да!
— Такими несчастными…
Старик умолк. Казалось, он опять думал о чем-то другом. Да, наверняка о чем-то другом.
— Как они несчастны! — вздохнул он наконец. — И какое несчастье их ждет, ведь придет же день, когда больше не будет колонистов!
Видно было, что Ба Дедуш, старейший, голоден. Его растрепанная борода походила на чертополох. Полукруглый грязный воротник открывал морщинистую шею.
Хашими повернулся спиною к ветру и ссутулился, опершись о пастуший посох, воткнутый в землю; он посмотрел наверх, на коз, нюхавших камни, на старика. Теперь, когда его лицо было в тени, оно казалось коричневым. Он слушал, улыбаясь, старик же говорил без улыбки.
Внизу, на дороге, черные фигуры не двигались с места.
— Прощай, — сказал Ба Дедуш юноше.
И направился к мужчинам, укрывшимся в тени деревьев.
— Ступай с миром! — проговорил Хашими.
Молодой феллах вернулся по той же тропинке в горы, где паслись его козы. Наступила самая знойная пора дня.
Теперь, оставшись один на дороге, Ба Дедуш, старейший, побежал вприпрыжку, да так быстро, что ему никто бы не дал его лет. Его можно было принять за одного из молодых пастухов, бродивших по окрестностям.
Ба Дедуш мигом спустился с горы. Это было похоже на него. Уж этот Ба Дедуш! Что за человек! Земляки говорили: «Ну и хитрец!» И каждый видевший его впервые невольно думал то же самое.
Старик все подмечал. От его кошачьего взгляда ничто не могло укрыться. И вот Ба Дедуш, одетый в тунику с широкими разрезанными рукавами и в грязные тиковые шаровары, вырос как из-под земли перед феллахами.
— Так, так! Вы не ожидали меня увидеть. А я все же пришел, — сказал он.
— Эй, Ба Дедуш! Как дела? — раздались голоса. — Добро пожаловать. Подойди ближе, если не боишься нас.
Эта невинная шутка вызвала всеобщий смех. Али-бен-Рабах, который приветствовал его первый, продолжал:
— Ты можешь подойти к своим братьям. Та же земля родила нас. Ты — феллах. Я даже скажу, что ты больше феллах, чем мы все вместе взятые. А ни один феллах еще никогда не боялся общаться со своими.
Ба Дедуш присел на корточки несколько поодаль от группы мужчин. Повернувшись к ним и поглядывая на всю компанию, он крепко уперся ногами в сухую, пыльную землю.
Его бородатое лицо, выражавшее азиатское лукавство, было необычайно подвижно.
Он держался так, словно перед ним были господа из города.
Он хотел остаться в отдалении? Но почему? Его встретили неплохо, никто его не обидел. Смотрите-ка, что это ему взбрело в голову?
Надо было остерегаться острого языка старейшего. Не припас ли он опять одну из своих язвительных шуточек? Уж таков был Ба Дедуш: когда он напускал на себя серьезный вид, следовало держать ухо востро.
Он продолжал держаться на расстоянии, в почтительной позе.
Остальные чувствовали себя неловко и все же посмеивались.
Почему он не двигался, ничего не говорил? В чем дело? Что такое случилось?
Может быть, в этом и не было злого умысла? Казалось, его поведение говорило о том, что они неправы, совершенно неправы, если думают, будто он ни на что уже больше не годен.