В Новый Свет

Мелкий чиновник портовой администрации Курт Шрёдер, весь в трудах и заботах, корпел над документами, оформляя грузы. О том, что кто-то вошёл в кабинет, он скорее догадался, чем услышал.

— Что вам угодно? — обратился он к молодому дворянину, смотревшему на него глазами с опалёнными ресницами, видимо совсем недавно побывавшему в огне. Дворянин не был немцем, он принадлежал то ли к испанцам, то ли к итальянцам.

— Мне нужно купить корабль, — на очень ломаном немецком ответил я, но клерк меня не понял. Я говорил по-голландски, объяснял знаками, орал по-русски — всё бесполезно.

Плюнув, я ушёл в таверну, где, пнув дверь сапогом, с порога заорал.

— Есть ли тут морские волки, которые умеют не только шпрехать, а говорить на испанском или голландском?

Эту фразу я проорал на обоих языках и уже чисто ради прикола повторил на русском. Возникла удивлённая пауза, а потом в ответ послышалась разномастная речь, но на немецком.

— Пристрелил бы всех вас, немецкие гниды, — в сердцах бросил я, и тут в самом центре таверны из-под стола приподнялась грязная голова с перепутанными волосами.

— Ась, никак по-русски кто что-то сказал?

Хрена се! Я подошёл к столу и смог лицезреть пьяное тело, упавшее под стол, но там он был не один. Внизу валялось ещё несколько таких же пьянчуг.

— Ты русский?

— Как есть русский! — мужик трезвел просто на глазах, крестясь.

Схватив его за шиворот, я притянул к себе, заставив подняться.

— Что тут делаешь, пьянь?

— Не пьянь мы, — пытаясь оттолкнуть меня, проговорил моряк, пыхнув в лицо мощным перегаром от местной сивухи из перебродившей брюквы или вереска, или дубовых листьев. Не знаю, из чего они тут гонят свой шнапс.

— Кто это мы?

— Мы: я, Сергий, Аврамий, Мефодий и Пафнутий, мало нас осталось, остальные все сгинули в море. Горюшко своё заливаем.

— А тебя-то как зовут?

— Так вестимо барин — Иваном!

— Действительно, как это я не догадался! — усмехнулся я.

— Сколько вас всего в живых осталось и откуда вы?

— Здеся пятеро и на коче двое. Семеро, а было двадцать парней. Митьку жалко, — и пьяные слёзы побежали по грязному лицу, заросшему сивым волосом.

— Ясно, подымай своих и на выход, я расплачусь, — поморщился я от его благодарности. Но расплатиться было легче, чем поднять мертвецки пьяных, как оказалось, псковичей.

— По-немецки разумеешь? — снова обратился я к Ивану.

— Так, немного, поневоле приходилось учиться.

— Тады хорошо, — передразнил я его и решил их протрезвить самым мне доступным и максимально для них жёстким способом. А вокруг между тем царила пьяная суматоха и мне даже пришлось несколько раз пнуть особо зарвавшихся моряков. Один и них порывался броситься на меня в драку, но уставленный пистоль быстро охладил его пыл. И, проворчав непонятные для меня слова, он развернулся к своему столу.