Наследница огненных льдов
- Автор: Ванина Антонина
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Наследница огненных льдов». Краткое содержание книги:
– Куда делась голова? – глухо спросил Эспин. Видимо, он был потрясён не меньше меня.
– Песцы, – был краткий ответ Вигера. – Собственно, я и нашёл вашего дядю только потому, что брёл по песцовому следу. Вот он и вывел меня к тому торосу, а там было такое пиршество… Простите за подробности, но я говорю всё как было. Если вам, госпожа Крог, будет от этого легче, то трёх песцов я успел пристрелить на месте.
Вигер убил песцов, что обгладывали дядю Руди? Нет, мне от этого ни капельки не легче.
– Тогда где череп? – не к месту проявил свою въедливость Эспин. – Или северные песцы вдруг научились дробить своим зубами кости?
– Да нет, конечно. Сами должны понимать, когда идёт жор, то у зверей случаются и драки. Они отнимают друг у друга лучшие куски. Наверное, и череп куда-то укатили. Я уже в снегу искать не стал. Кто его знает, где сейчас голова.
– Думаю, – подал голос доктор Готвальд, – опознание будем проводить по личным вещам усопшего.
В следующий миг раздался хлопок – ящик был закрыт, и теперь я могла отпрянуть от Эспина и повернуться лицом к присутствующим.
На небольшом столе у стены лежали карманные часы на цепочке, знакомый перстень, клочок бумаги и помятая, в жёлтых пятнах фотография незнакомой мне молодой женщины простоватой наружности.
– Вы узнаёте часы и перстень? – спросил меня доктор.
Притрагиваться к вещам дяди Руди мне не хотелось, и потому доктор Готвальд открыл крышку часов вместо меня, чтобы продемонстрировать выгравированную внутри надпись: "Рудольфу Крогу от сокровника и единодержца".
Да, дядя Руди очень гордился этим подарком, хотя никому кроме меня его не показывал, особенно дяде Густаву – вдруг в том взыграет ревность, что император признал своим родственником только одного из братьев Крог.
К слову, перстень, что лежал на столе рядом с часами, отличался своей печаткой от всех остальных перстней, что носили мужчины семейства Крог. Этот был самым старым, самым первым, что достался дяде Руди от его отца, а тому от деда – основателя торговой компании. Думаю, дяде Густаву было не очень приятно узнать, что эта семейная реликвия перешла не к нему, а его младшему брату.
– Да, перстень и часы принадлежат дяде Рудольфу, – сказал за меня Эспин. – А что написано на том обрывке бумаги?
– Кто знает? – пожал плечами Вигер. – Я нашёл его вместе с часами, перстнем и фотографией в меховой нагрудной сумке. Песцы успели порвать шубу, за пазуху попал снег. Всё что удалось спасти от целого листа бумаги, так только этот клочок. Там указаны какие-то диапазоны частот. Видимо это страница из бортового журнала.
– А что за фотография?
– Думаю, вам как родственнику лучше знать.
Пришлось глянуть на фотопортрет неизвестной мне молодой женщины не самой привлекательной наружности и в простоватом наряде.
– Ты знакома с этой дамой? – спросил меня Эспин.
– Нет, никогда её не видела. И эту фотографию тоже.
– Мало ли, – встрял доктор, – может быть тайная сердечная привязанность.
Ну уж нет, после развода с тётей Линдой дядя Руди больше не помышлял о браке – так тяжело ему далось то расставание, хоть он и старался не показывать этого окружающим. Пусть тогда мне было немного лет, но я всё же сумела понять, как ему одиноко и обидно оттого, что его предали. Когда тётя Линда ушла, помню, дядя Руди долго сидел в своём кабинете и неподвижно смотрел в окно. А я подошла к нему, залезла на колени, обняла за шею и сказала, что никогда его не оставлю. А он так тепло улыбнулся мне, но ничего не ответил.
– Нет, он не мог знать эту женщину, – твёрдо заявила я, чем заставила доктора Готвальда усмехнуться в кулак, а после заявить:
– Вы очень молоды, госпожа Крог. Но, поверьте на слово, у одиноких мужчин солидного возраста могут быть свои секреты, даже от воспитанниц.
– Думаете, вы знали дядю Руди лучше, чем я? – пришлось вслух оскорбиться мне.
– Я полагаю, что вы не всё знали о нём.
Возразить мне было нечего, но я всё равно отказывалась верить, что в последние минуты своей жизни дядя Руди прижимал к груди фотопортрет какой-то невзрачной женщины. А почему не мой? Что, я была ему не так дорога? И зачем в той нагрудной сумке лежал перстень? Про карманные часы ещё можно понять, но фамильная реликвия Крогов…