Провокатор

Я же осталась сильно покалеченной. Меня ввели в искусственную кому. Провели несколько операций. Но теперь, судя по всему, я иду на поправку.

Родители всё чаще улыбались при разговоре со мной. Мечтали, как заберут меня домой. 

Вскоре папа уехал, он, вроде бы нашёл новую работу, и ему пришлось срочно возвращаться.

Мама осталась со мной. Заботилась, читала мне вслух, фактически жила в больнице. Начала заниматься со мной специальной гимнастикой, стараясь помочь быстрее заговорить.

И я усердно трудилась по несколько раз в день, чтобы сделать самое главное –  спросить: где же Руслан и что с ним?

___

Больничное утро выдалось свежим – на ночь не закрыли окно. Я даже немного замерзла. Настроение сегодня было просто замечательное. Солнце заливало палату, и я чувствовала, что непременно должно произойти что-то очень хорошее!

Мама принесла завтрак. Покормила меня. Доктор, пришедший на осмотр, что-то тихо сказал маме, и они вышли в коридор.

Я представляла, каких бешенных денег стоит моё пребывание в больничке. Возможно, именно поэтому папа нашел другую работу.

Но пока я ничем не могла им помочь. Даже те деньги, что дал мне от Руслан, остались в нашем арендованном домике. И не исключено, что кто-то их уже присвоил себе. Но я не сомневалась, что как только выкарабкаюсь, тут же отдам все долги, пусть и придётся работать на износ. И в случае инвалидности все равно найду работу. В современном мире с новейшими технологиями это не проблема! Даже есть некий плюс – на обычную работу от звонка до звонка не возьмут, так что открывается необыкновенный простор для творчества: хочешь пиши, хочет программируй, хочешь картины рисуй.

Я посмотрела на дверь. Сквозь матовое стекло было видно, что в коридоре какая-то суета.

Дверь в палату приоткрылась, и я услышала отдаленный знакомый мужской голос. Сердце бешено застучало, может, это Руслан?

Я даже чуть приподняла голову, чтобы лучше видеть. Дверь распахнулась, и в ней появился улыбающийся до ушей Андрей.

Смешанные чувства благодарности и стыда за свой внешний вид разрывали мне душу. Я не могла произнести ни слова и только тихо заплакала.

– Ну-ну. Не стоит. Не плачь. Все самое ужасное позади… –  проговорил Андрей нарочито весело и громко. Он подошел ко мне и вытер ладонью слезы. Сел рядом. Мама стояла в дверях, заламывая руки, в итоге не выдержала и в слезах вышла в коридор.

Я снова попыталась сказать. Хотя бы произнести Его имя. Если родители могли не понять о ком я говорю, то уж Андрей-то точно должен догадаться обо всем по моим глазам.

– М-М –  промычала я.

Наморщила лоб и ещё раз чётко и отрывисто промычала два слога: «у-а».

Он понял. Я увидела страх в его глазах. Понял, но ни сказал ничего! Абсолютно ровным счетом ничего.

– Танечка, милая, не переживай ты так. Тебе нужен уход и покой. Как только ты сможешь хорошо сидеть, мы перевезем тебя в Россию. Пока врачи не рекомендуют транспортировку. Но, уверен, если ты постараешься, то совсем скоро встанешь на ноги и будешь бегать лучше, чем раньше!