Особое предложение

Одним словом — эльфийка, что тут скажешь. Только они обладают непередаваемым шармом и оставляют о себе неизгладимое впечатление у всех, кто их видел. Император довёл её до сцены, что-то сказал и поцеловал кончики пальцев. Наверное, что-то приятное, раз эльфийка благосклонно склонила голову и улыбнулась. Полилась приятная, ненавязчивая мелодия, и только тогда я заметила, что между сценой и нами есть небольшой ледяной экран, сквозь который просвечивают фигуры музыкантов. Наверное, чтобы они не отвлекали нас от певицы, воцарившейся сейчас на сцене. Её бледно-голубое платье искрилось от тысячи украшающих ткань бриллиантов, соперничая с блеском сцены.

Я думаю, не у меня одной родилась в голове мысль, что она идеально вписывается в это ледяное обрамление сцены и возвышающегося позади неё дворца. Словно это не Император, а она здесь властвует. Но когда наш великий и могучий Император неспешно прошёл к своему ледяному трону и величественно расположился в нём, морок рассеялся и стало наглядно видно, кто на самом деле здесь хозяин.

После того, как Император сел, засуетились лакеи, подходя и рассаживая собравшихся гостей. Подошли и ко мне, проведя к самому трону, где для меня был приготовлен стул. По другую сторону от него села графиня. Что ж, на данный момент она официальная фаворитка. На меня данная леди не обратила внимания, поглощённая изучением соперницы. Подозреваю, что сравнение было не в её пользу, раз она кусала губы и бросала взгляды на Императора.

А вот он и не видел этого, не сводя глаз с эльфийки и создавалось впечатление, что между ними воздух звенит от напряжения. Будто продолжая их безмолвный диалог, эльфийка запела. Её сильный и чистый голос полился легко, журчаще, словно трель соловья, который поёт словно дышит.

Она пела о любви, о тоске по любимому, о преградах, что пришлось преодолеть, чтобы встретиться с ним. Захотелось невольно отвести глаза, будто стала невольным свидетелем интимного признания, не предназначенного для моих ушей. Но некуда было деться. Чарующий голос проникал в самую душу, затрагивая невидимые струны в ней, заставлял сопереживать.

Пробирающая до мурашек песня закончилась, музыка смолкла, и я замерла, как и все, ожидая реакции Императора. А он всё держал паузу и держал, и лишь когда ожидание достигло пика, раздались его хлопки, которые тут же подхватили придворные.

Я очнулась, тоже хлопая в ладоши, признавая талант, но проснулся природный скептицизм. Интересно, чего она добивалась, начиная вот так своё выступление? Что он всё ей простит, вскочит с места и подхватит на руки, унося ото всех в закат?

Если так, то не дождалась. Когда апплодисменты смолкли, она запела известную здесь всем и каждому балладу, посвящённую ратным подвигам Императора. Правильно, если хотите добиться чего-то от мужчины — льстите ему, чтобы смягчить сердце.