Учение Коперника и религия: Из истории борьбы за научную истину в астрономии
- Автор: Гурев Григорий Абрамович
- Год: 1961
- Язык: русский
- Год: Издательство Академии наук СССР
- Жанр: Астрономия
Электронная книга - «Учение Коперника и религия: Из истории борьбы за научную истину в астрономии». Краткое содержание книги:
С точки зрения диалектического материализма в природе материи заключено то, что она приходит к развитию мыслящих существ; но вовсе не обязательно, чтобы каждая планета была вместилищем жизни и мысли. Энгельс, указывая на колоссальную расточительность природы в отношении вещества и движения, замечает, что этот факт совершенно непримирим с геоцентрическим мировоззрением. «В солнечной системе, — писал он, — имеются, может быть, самое большее только три планеты, на которых, при теперешних условиях, возможно существование жизни и мыслящих существ. И ради них весь этот громадный аппарат!».[51]
Но характерно то, что сами современные богословы при понятном желании поддержать точку зрения единичности, исключительности Земли во Вселенной не могут воздержаться от вопроса: «зачем же все-таки существует столько необитаемых миров?». Этот вопрос, как уже отмечено, является крайне мучительным для богословов, учащих, что «бог ничего не делал напрасно». Но они его «решают», конечно, очень «просто»: «это — тайна», ибо, мол, пути господа бога «неисповедимы».
Как было уже упомянуто, книга Уэвелля вызвала негодующую критику со стороны Брюстера, который, подобно Уэвеллю, играет, главным образом, на религиозных предрассудках читателей, то и дело оперируя пустой и фальшивой риторикой. Он считает, что «взгляды христианина согласуются с истинами астрономии», и свое положение он «доказывает» следующим образом: «Нет ни одного выражения как в Ветхом, так и в Новом завете, которое было бы несовместимо с отстаиваемою нами великою истиной: есть другие миры, подобные нашему, миры, служащие вместилищем жизни и мысли. Напротив, многие места писания очень благоприятны этому учению, а некоторые даже были бы, по нашему мнению, необъяснимы, если бы оно не было допущено как несомненная истина». Вместе с тем Брюстер «устанавливает», что большое число человечеств иных миров, подобно человечеству нашего мира, подвержено влиянию зла. Он не был согласен с Чальмерсом, который предполагал существование лишь одного только преступного мира, и считал, что любовь вечного отца к этой человеческой семье была настолько велика, что он предпочел принести в жертву своего единственного сына, чем видеть гибель своих созданий.
Брюстер допускает возможность общего, коллективного искупления всех преступных человечеств и уверяет, что «спасательное действие крестной смерти, исходя из средней планеты нашего солнечного мира, могло распространиться и на планетные племена в прошедшем, когда наступал день их искупления, а равно и на все племена будущего, когда мера времени исполнится». Вместе с тем он силится доказать, что это учение может быть согласовано с некоторыми местами Нового завета. Например, когда Христос говорит о загоне для овец и называет себя дверью этого загона, когда он говорит об овцах, которые идут за ним и знают его голос, об овцах, за которых он отдает свою жизнь, он прибавляет, что у него еще другие овцы, овцы не этого загона; что ему их тоже нужно привести; «и они услышат мой голос; и будет одно стадо и один пасущий».
Что же сказать об этом «аргументе»? По-видимому, только одно: значит, у теологов нет более солидных аргументов! Но выдумка Брюстера совершенно аналогична выдумкам Уэвелля, Чальмерса и прочих ревнителей религии. Все эти измышления только подчеркивают полнейшее бессилие религии, крушение догмата искупления.
Правда, известный пропагандист идеи множественности миров, астроном и поэт, религиозно настроенный К. Фламмарион был доволен «теорией» Брюстера. Он писал: «Эта теория, по нашему мнению, способна удовлетворить даже наиболее преданных своему учению христиан и может гораздо легче устранить в их глазах все трудности, чем странная система Уэвелля. Эта теория, как нам кажется, еще предпочтительнее той, которая предполагает, что число воплощений божьих равняется числу грешных миров, и таким образом заставляет божество нисходить к стольким человечествам, сколько оказалось вообще преступных Адамов. В этой последней гипотезе нельзя не заметить, что к величию божества и к вечной премудрости относятся слишком запросто».
Фламмарион вместе с тем сознавал, что согласовать учение о воплощении бога на Земле с учением о множественности миров не только трудно, но и невозможно. Но, не желая отказаться ни от того, ни от другого учения, он старался мыслить по старому богословскому рецепту: верю, ибо нелепо! Поэтому он считал, что все эти рассуждения кажутся ему излишними и бесплодными, которые не нужны ни для славы астрономии, ни для авторитета религии. Фламмарион пишет: «Вести споры о способе воплощения божества на планетах, о действии слова божия вне Земли… и проч. — это значит вести спор в совершенно пустом пространстве. Все, к чему могут привести такие споры, всегда… будет служить лишь к ослаблению в спорящих прежнего представления о божественном величии. Для чего же доставлять себе столько зла? Кто считает христианскую веру неподлежащей спору, — а она действительно такова, кто с благоговением относится к учению веры, кто безусловно верит, тот не может ни увеличить, ни укрепить своей веры путем споров… Если вы имеете слово божье, если вы его почитаете и перед ним преклоняетесь, то каким образом осмеливаетесь вы его выносить на научную арену?.. Вера несовместима с такими притязаниями: она или безусловна, или не существует вовсе».[52]
51
Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 164.
52
К. Фламмарион. Множественность населенных миров, стр. 300.