Куплю твою любовь

— У меня важная встреча.

— С кем?

— Я не могу раскрывать подробностей. Могу сказать лишь, что у меня не было других мужчин и, скорее всего, не будет. Ты слишком много места занял в моем сердце, а потом вырвал его из груди и… все. Я могу думать лишь о будущем для детей. Не способна на другое сейчас. Если ты хоть когда-нибудь испытывал ко мне сильные чувства, то должен отступить сейчас и дать мне возможность встать на ноги самой. Ты многое сделал для меня, я это никогда не забуду. Всегда буду благодарна. Ты навсегда останешься моим первым, единственным. Моим ужасно ненавистным и обожаемым Бекетовым.

— Я хочу большего. Я ради этого заново учусь ходить, — признается с неохотой.

— Останови лимузин. Верни моих людей. Не вставляй палки в колеса. Хочешь большего? Покажи, что доверяешь мне! Без доверия все твои желания значат не больше, чем пыль под ногами.

— Доверяю. Но оставить тебя без присмотра?! Не могу! Это выше моих сил!

— Хорошо, приглядывай. Но на расстоянии. Если возникнет смертельная опасность, я не откажусь от твоей помощи. Но до этого момента не смей мне мешать.

— Доверие. Безопасность. Стоять в стороне, — скрипит зубами. — Это почти невозможно. Но вдруг… Что в таком случае будешь делать ты?! Ты дашь мне взамен то, чего я хочу?

— Честно?

— На иное и не рассчитываю.

— Я не знаю, — отвечаю тихо. — Я не буду давать тебе обещаний, в исполнении которых я не уверена. Сейчас мне слишком больно дышать с тобой одним воздухом на двоих. Слишком…

— Хорошо! Я съебусь, если ты так этого хочешь! — резко выдыхает он, нажимает на кнопку связи с водителем. — Тормози. Позвони, пусть везут тупых бобиков.

Лимузин паркуется возле обочины. Глеб собирается покинуть салон и бросает на меня косой взгляд.

— Отвернешься?

— Ни за что! Буду смотреть во все глаза! И ты мне это не запретишь, — гордо вскидываю подбородок.

— Сука. Как же я хочу тебя за это…

Сказав последнее, Бекетов наклоняется за тростью, брошенной под боковые сиденья.

Он злится. По правде говоря, думаю, что он смущен, но это выплескивается в злость и мат.

— Скажешь хоть слово, что с этой ебаной палкой я еще больше похож на отца…

— Мне незачем это говорить, ты сам сказал! — улыбаюсь ему.

Бекетов отвешивает себе под нос еще несколько грязных ругательств и вылезает из лимузина

Я наблюдаю за каждым его движением.

Сердце в груди обрывается, падает вниз, разбиваясь, с трудом восстанавливается и снова бьется на осколки от понимания, чего Глебу стоит хотя бы вот так, с тростью передвигаться, а не на коляске или с двумя костылями.

С костылями было бы легче, чем с одной тростью. Но он хочет сохранить лицо и одному дьяволу известно, чего Бекетову это стоит.

Быстро перебираюсь по сиденьям.

Бекетов полон решимости добраться до припарковавшегося рядом внедорожника, не замерев ни на миг. Сцепил зубы так, что лицо свело судорогой.