Польская линия [СИ]

Глава 18. Вожди мирового пролетариата ​

Допрос командующего фронтом проходил на «нейтральной» территории – в расположении Минского губкома партии. Я сидел за столом, передо мной расположился Тухачевский, а за ним заседали товарищи Троцкий и Дзержинский. Рассадка, как понимаете, для меня не очень удачная. Мне-то нужно смотреть в глаза Михаила Николаевича, а я постоянно стану ловить взгляды руководителей партии и правительства, что, как вы понимаете, очень мешает работе. Слабое утешение, что Тухачевскому приходится еще хуже – нервы у парня крепкие, но если затылок «сверлят» две пары глаз, сомнительное удовольствие.

Мне отчего-то казалось, что вожди мирового пролетариата (без шуток, и без кавычек) товарищи Троцкий с Дзержинским, приехавшие в Минск расследовать ЧП фронтового масштаба, если не Всероссийского, захотят для начала побеседовать с Артузовым и мной, а уже потом допрашивать Тухачевского. Я бы, на их месте, так и сделал, чтобы вникнуть в ситуацию, но большое начальство потому и большое, что у него свои соображения.

Для нас с Артузовым желание Льва Давидовича и Феликса Эдмундовичапосидеть на допросе в качестве наблюдателей стало неожиданностью. Какой нормальный следователь хочет, чтобы на допросе присутствовали посторонние, особенно, если это начальство? Даже адвокат подозреваемого – меньшее зло.

– Кто допрашивать станет? – мрачно поинтересовался Артузов. Нерешительно предложил: – Может, вместе?

Увы, от этой идеи пришлось отказаться. Два дознатчикахороши, если требуется получить конкретную информацию, «расколоть» заведомого подозреваемого – и роли можно заранее распределить и свои действия обговорить. В крайнем случае – Татьяну с «сывороткой правды» пригласить. Мы с Артуром работали в паре, но здесь не тот случай. Станем мешать друг другу, запутаемся.

– Хочешь, ты будешь вести допрос? – улыбнулся Артузов, демонстрируя ни разу не пломбированные зубы.

– Сэр А́ртур, – хмыкнул я. – Я что, так похож на идиота?

Главный контрразведчик Советской России посмотрел на меня, и нехотя согласился:

– Не особо. – Потом просиял, словно эта мысль впервые пришла ему в голову. – Давай монетку кинем.

– Давай, – обреченно махнул я рукой, понимая, что спихнуть на Артура допрос не удастся.

Артузов пошарил по карманам и выложил на стол пятак.

– Талисман? – поинтересовался я, рассматривая монету. А пятачок-то тысяча девятьсот семнадцатого года. Ни разу такой в руках не держал. Подумал, что медные монеты семнадцатого года должны быть в цене, но усмехнулся собственной мысли – до ближайшего нумизматического аукциона ждать лет девяносто, а то и больше.

– Это у меня от последнего жалованья осталось, – усмехнулся Артур и пояснил. – Еще того, инженерского. И потратить некуда, и выбросить жалко.