Закончен школьный роман...

Приятнее просто встретиться и поболтать. Чудесно приобрести еще одного милого знакомого, с которым можно скоротать время, пока трамвай неторопливо трюхает по рельсам, раскачиваясь, словно корабль во время шторма, и дребезжа, как привязанная к кошачьему хвосту консервная банка, до нужной остановки.

Филипп стоял у самых дверей, и Ника обнаружила его, как только зашла в вагон. Она сказала: «Привет!», пристроилась рядом. Двери с лязгом закрылись, и трамвай необычайно стремительно сорвался с места и загрохотал.

В трамвае трудно разговаривать из-за стука и скрежета, приходится придвигаться почти к самому уху собеседника и орать чуть ли не во все горло.

Трамвай катил, шумел, стонал, скрипел, и вдруг раздался громкий, резкий звонок, затем лязг, людской гомон. Вагон нервно вздрогнул и застыл, а пассажиры, между прочим, все еще продолжали в нем ехать, по закону инерции.

Заревел ребенок, ударившись о переднее кресло, одна женщина, не удержавшись, рухнула на колени сидящему мужчине. Ника, державшаяся легкомысленно некрепко, неожиданно ощутила неудержимое стремление пролететь вдоль вагона.

Ее спасла только молниеносная, точная реакция Филиппа, успевшего намертво вцепиться в ее руку. Поэтому она не полетела, она всего лишь качнулась назад и врезалась затылком в металлический поручень. После чего она опять качнулась, но уже вперед, одну ладонь прижимая к виску, другой — пытаясь на ощупь обнаружить хоть какую-то опору. Она ничего не видела, кроме танца вспыхивающих перед глазами веселых огоньков, и слегка затерялась в пространстве, перестав соображать, где верх, а где низ. Ее поиски увенчались успехом, она нашла опору, довольно милую, мягкую и крепкую одновременно, надежно обхватившую ее сильной рукой.