Испытание чародеев [ЛП]

— Я уже подвергнута остракизму, — пробормотала Эйра. Еще одно объяснение всему, что она пережила. Невезение и ненависть были у нее в крови. Они, казалось, не слышали.

Он продолжил:

— В худшем случае за тобой будут охотиться. Я говорил тебе с юных лет — ненависть к Аделе так же глубоко укоренилась, как ненависть к чародеям, что все еще цепляется за углы Соляриса. Теперь ты должна сохранить это в секрете ради себя самой, и это может означать еще большее подавление своей магии, чтобы у людей не было причин для подозрений. Больше никаких инцидентов, подобных сегодняшнему трезубцу. На тебе лежит ответственность сделать все возможное, чтобы никто не смог провести параллель между тобой и Аделой.

Эйра подняла на него глаза.

— Вот почему Фриц всегда давал Маркусу больше заданий в лечебницах. Вот почему меня никогда не отбирали для каких-либо специальных тренингов или проектов. Вы двое сказали дяде, чтобы он никогда не позволял мне оказываться на виду. Вы не хотели рисковать тем, что моя магия обретет форму. Вы не хотели, чтобы у меня было слишком много силы.

— Я знаю, что это тяжело, но подумай рационально, — умоляла ее Реона.

Эйра была за гранью рационального.

— Вот почему Маркус был… обременен мной, управлял мной, словно мой опекун. И именно поэтому вы не хотели позволить мне участвовать в испытаниях.

— Только потому, что мы любим тебя. — У Реоны хватило порядочности хотя бы притвориться, что ей больно. Эйра, честно говоря, больше не знала, что было искренним. — Мы хотим для тебя самого лучшего.

— Что для меня лучше всего, так это побыть наедине, — со сталью в голосе сказала она.

— И теперь, когда ты знаешь, ты должна понять, что лучшее, что ты можешь сделать — это немедленно выбыть из соревнований, — сказал Херрон.

— Уходите, — закипела Эйра.

— Эйра…

— Убирайтесь! — Ее голос повысился, и ее магия бросилась на них. Злобно острые ледяные копья выросли из ее линии снега, остановившись как раз перед тем, как проколоть одежду ее родителей. Эйра тяжело дышала.

— Давай дадим ей немного пространства, — грустно сказала Реона.

— Теперь, когда ты знаешь правду, ты знаешь, что ты должна сделать. — Херрон посмотрел на нее в последний раз, прежде чем позволить жене увести себя. — И мы ожидаем от тебя извинений, прежде чем уедем.

Эйра не знала, сможет ли она когда-нибудь снова заговорить с ними.

Она хотела, чтобы эхо захлопнувшейся за ними двери стало последним словом во всем этом ужасном деле. Она хотела никогда больше не думать о том, что они ей сказали. Она хотела, чтобы это было ложью.

Она хотела так сильно, что это причиняло боль. Так много боли, что всего на свете не хватило бы, чтобы заполнить эту зияющую дыру.