Бесчувственные сердца [ЛП]

Я вхожу в «Баркод» и, увидев Уайлдера за стойкой, киваю ему.

— Я думал, ты весь день будешь с Ари, — говорит он вместо приветствия.

— Так и есть. Заскочил по дороге, чтобы забрать ужин для неё и Пайпер и узнать, почему ты вёл себя как придурок вчера вечером, когда позвонил мне насчёт просмотра сегодняшней игры, а я сказал тебе, что у меня уже есть планы.

— Я не вёл себя как придурок, — оправдывается он.

— Ты вёл себя как кретин. Так лучше?

— Отвали. Серьёзно, почему ты здесь?

— Я только что объяснил.

— А помимо этого? — он отрезает несколько ломтиков лайма, потом поднимает глаза и хмурится. — Как поживают Ари и Пайпер? Не видел их здесь уже несколько недель.

— Ты хочешь знать, как поживает моя девочка или её лучшая подруга? — спрашиваю я, прекрасно понимая, что он хочет узнать не об Ари.

Уайлдер проделывает охрененную работу, скрывая тот факт, что он заинтересован в Пайпер. Он ничего не делает лишь из-за кольца на её пальце. Тем не менее, он не может скрыть это дерьмо от меня.

— Заткнись на хрен, Ти, — ворчит он.

— Хорошо. Забавно играть в отрицание? Я здесь, потому что мне нужно было убить время, я увидел твою машину, когда выходил из «Алиби», и решил заглянуть и узнать, что ты тут делаешь в одиночестве.

Он тычет в лаймы, игнорируя мой выпад.

— Большинство барменов отправились домой с каким-то гребанным пищевым отравлением. Преимущество быть боссом. Они болеют, а я застрял здесь, прикрывая их. Эта хрень еще не добралась до «Алиби»?

Я съеживаюсь, просто представляя, что будет, если это произойдёт.

— Нет. Слава Богу.

— Да, представь, как было бы плохо. Это ведь не то же самое, когда босс прикрывает своих больных стриптизёров, выступая вместо них на сцене, когда у него самого есть женщина.

— В прошлый раз, когда я вышел на сцену, она, кажется, не возражала.

Уайлдер смеется.

— В ту секунду, когда ты достал свой член, она очутилась в твоих объятиях и прикрыла его от взглядов голодных сучек, кричащих вокруг. Запусти к вам инфекцию, и поверь мне, она будет возражать.

Я не обращаю на него внимания, тянусь за стойку и хватаю банку с орехами, которыми он наполняет миски, стоящие на стойке, когда заведение открыто. Я набираю горсть и бросаю в рот.

— Так что же происходит? Прошло много времени с тех пор, как мы разговаривали в последний раз. Это было либо по работе, либо то дерьмо, на которое вы двое приглашаете меня, потому что Пайпер не хочет быть третьим колесом — что, кстати, меня удивляет, потому что ты всегда звонишь мне, а не её жениху. И нет, даже не пытайся снова говорить об этой херне с отрицанием. Неприятности в раю?

— Даже ни хрена не близко, — отвечаю я, прочувствовав каждое слово и игнорируя его упоминание о Пайпер — снова.

— Чёрт возьми, Торн. Никогда не думал, что доживу до того дня, когда падёт великий.

Знакомое жжение, к которому я уже привык и которому даже рад, снова разгорается в моей груди. Одна только мысль об Ари заставляет все во мне зажечься. Я едва удерживаюсь, чтобы не протянуть руку и не потереть грудь в месте жжения; сила, которая наполняет меня, когда я представляю её в своем воображении, сбила бы меня с ног, будь я слабее.

— Не собираешься даже отрицать, а? — задиристо спрашивает Уайлдер.

— Ни на секунду.

Он перестаёт резать лайм, поднимает глаза и действительно смотрит на меня. Понятия не имею, что он надеется увидеть, так как я сам до сих пор не понимаю, что чувствую. Он качает головой, улыбаясь.

— Я рад за тебя, парень. На самом деле.

Я поднимаю подбородок, киваю и снова тянусь за банкой с орехами, забрасывая горсть в рот.

— Я так понимаю, это означает, что вы оба пережили всё то дерьмо, из-за которого она сбежала? Господи, это было месяц назад?

— Семь недель, плюс-минус.

Уайлдер фыркает:

— Плюс-минус, да? Что-то мне подсказывает, что ты точно знаешь, сколько времени прошло.

Я поднимаю средний палец.