Чужая земля

– Зачем тебе что-то делать? Ты уже и так на вершине.

– Я туда никогда не стремилась, но ведь власть не для того дается, чтобы почивать на вершине. Это ответственность. Это возможность сделать жизнь людей лучше и спокойнее. Большинства людей.

Львица подходит ближе к нам, смотрит на меня с любопытством и спрашивает:

– В твоем мире уже были попытки править от имени большинства. И не один раз… Почему ты думаешь, что у тебя получится?

– Я не знаю, получится ли лучше. Я могу только стараться избегать ошибок прошлого.

– Но ты не всеведуща, ошибки все равно будут.

– Да, конечно, будут. Но и ничего не делать я не могу. Я правлю не от имени большинства, а для этого самого большинства.

– Почему? Ты сознательно ограничиваешь себя во многом. Ты могла бы есть, что пожелаешь, завести мужчину или несколько, носить самые дорогие украшения и ткани… Родить ребенка. Женщины любят детей. Тебе подвластно все, что только может дать этот мир. Так зачем ты утруждаешь и ограничиваешь себя?

– Может быть для того, чтобы быть примером. Это не слишком скромно, да…Только не может человек, ведущий жизнь для утехи, а не для созидания, требовать от других ограничивать себя. Не знаю, как правильно сказать, как выразить… Мне просто стыдно есть на золоте и знать, что другие голодают. Вот и всё…

Львица и золотая Маат переглянулись.

– Сехмет, я никогда не слышала этого слова от правителей…

– Да, стыд, это не то, что присуще им. Но неужели разница столь ничтожна?!

– Может быть, Сехмет…

– Но ты же видишь сама энергетические потоки. Они меняются. Медленно, но верно – меняются. Они оттягивают Исход. Возможно, навсегда.

– И это – самое непонятное для меня. Что именно так сильно влияет на энергию…

– Маат, ее пора возвращать. Она забудет?

– Она будет помнить сон. Ты чувствуешь в ней каплю крови Великого Ра? Она будет помнить…

Я падала среди бесчисленных миллиардов звезд и сгустков энергии, мне казалось, что я могу дотянуться до плывущего рядом астероида и погасить звезду… Это было не падение, а скорее – полет. Совершенно восхитительный полет к голубой искре Земли.

_________________________________

– Уйди, Бася! Что за манера топтаться у меня на груди? Ты тяжелая! Амина!

– Небхти! Небхти, ты живая…

Амина плакала, стоя у моего ложа. Потом упала на колени и прижалась мокрым лицом к моей руке… Хати вскочила с подушек на полу и тихонько выскользнула за дверь.

– В каком смысле – живая?  Я проснулась и хочу умываться. А что случилось?

Я села в кровати и тихонько поглаживала ее по плечу. Амина успокоилась не сразу.

– Царица, ты очень долго болела.

– Долго – это сколько?

– Десять дней, царица.

Ого! Я была удивлена её слезам – чувствовала я себя прекрасно. Но вдруг вспомнила – вчера была казнь, вечером у меня начался жар… А потом я летала во сне и разговаривала с львицей и статуей. Сон был очень красив, я помню. Но что хотели от меня эти женщины – вспоминалось с трудом.

– Ступай, Амина. Я хочу побыть одна. Приготовь мне умыться и одежду.

Я сидела на кровати, поглаживала урчащую Басю и вспоминала. Странный сон. Не слишком понятный. И разговор такой же. Чего они добивались? Почему им было важно узнать, зачем я сама казнила преступников? Кто они вообще такие? Какая энергия меняется?

Оглядела спальню – на столике несколько кувшинов с питьем. У кровати, на табуретке – тазик с водой и в нем плавает тряпка. От тазика сильный, почти уксусный запах кислого вина. Похоже, это жаропонижающие примочки.

В дверь постучали. Обычай, который я ввела лично и неукоснительно следила за выполнением. Я повыше натянула покрывало.

– Войдите!

Имхотеп, Идогб, которому я дозволила носить короткое имя – Идо. Хасем и Сефу, Одит и еще несколько человек, те, кто являлись ближним кругом, кому разрешен доступ в мои личные покои в любое время. Целая толпа получилась. За спиной у них стоит Хати. Похоже, она и собрала народ.

– Ты здорова, царица!

На всех лицах – радость.  Мне кланялись, улыбались искренне, но я прервала эти излияния довольно резко:

– Хати, попроси накрыть стол в приемной на всех. И подай моим гостям умыться.

Меня просто поразил их вид. Такое ощущение, что все они не спали по несколько дней, что их косметологи и слуги больны. Ни краски, защищающей лицо от солнца, ни париков, мятая одежда и щетина на лицах. Как будто не первые лица государства, а группа вернувшихся их длительного похода туристов.

Пожалуй, в этом окружении я чувствую себя лучше всех.