Последняя ночь моей убогой жизни

– Теперь я ещё сильнее уверен в том, что второе противоречие это мы, – обиженно сказал Хэнк, допив своё пиво. – Можно мне ещё одно?

– На, выпей мое, – София протянула ему свою кружку. – Вынуждена согласиться с Хэнком. Малик всю жизнь твердит, что всё дерьмо, но не делает ничего, чтобы хоть что-то изменить.

– Потому, что это бесполезно, – закатил глаза Дэмиан. – Сколько раз мне придётся повторять, что весь этот абсурд с психиатрами, духовным ростом и позитивным настроем – бред собачий?

– Твоего мнения никто не спрашивал, – разозлилась София.

– А стоило бы. Как-никак вы говорите обо мне.

– Это очень странно, – заметила Адель.

– Ещё как, – ответил ей Дэмиан. – Эти идиоты думают, что я обыкновенная болезнь и что меня можно просто вылечить как какую-то там простуду. Вы не мыслите достаточно глубоко.

– Ты и есть просто болезнь, Дэмиан. Не делай вид, будто ты нечто большее, чем обычный паразит, который присосался к нам из-за психологических травм, прошлых неудач, комплексов и всего остального добра, которым нас одарила жизнь, – София медленно поднимала тон своего голоса.

– Это не так, – упрямился Дэмиан, сохраняя полное спокойствие.

– Неужели?

– Голову даю на отсечение, – улыбнулся Дэмиан.

– Как же сильно мне хочется ударить тебя прямо в твою тупую унылую рожу, – взбесилась София.

– Ребята, ребята! Мы ведь не это собрались обсуждать, так что давайте вернёмся к тому, что действительно важно, – попытался разрулить ситуацию Хэнк, выпивший уже половину кружки, которую ему передала Софи. – Боже, София, если я играю роль голоса разума, то тебе нужно искать новую работу.

– Ты прав, – опомнилась рыжая. – Этот засранец просто умеет выводить меня из себя.

– Так вы считаете, что это я? – вмешался я.

– Я не уверена. Может быть. Не знаю, – София лихорадочно пыталась разгадать эту глупую загадку.

– Это не ты, Малик. И знаешь почему? – спросил Дэмиан.

– Скажешь сам или мне нужно догадаться до этого каким-то магическим образом?

– На самом деле ты не счастлив в своём несчастье, так как ты не несчастлив вообще. Язык сломать можно, – пошутил Дэмиан. – Дело в том, что ты попросту понимаешь, что всё бессмысленно и продолжаешь осознанно жить своей настоящей, но всё же бессмысленной жизнью, пока все остальные живут иллюзиями, обманывая себя и упорно твердя себе, что всё нормально.

– Что ты имеешь в виду? – спросил я.

– Да то, что ты никогда больше не получишь удовольствия от выпивки или от общения со своими друзьями. Тебе просто не суждено снова быть счастливым, потому что счастье – это иллюзия. Куда уж там, ты даже не сможешь искренне ответить тем, кто спросит, как твои дела. Ты всегда будешь лгать, говорить, что всё нормально и ощущать себя полнейшим неудачником, ведь ты будешь знать, что врёшь и это будет угнетать тебя ещё больше, – холод его слов нагонял на меня неимоверную тоску, ведь я знал, что это мои собственные мысли, что это не инородный червь, поселившийся в моём разуме, а я сам.