Порожденная Грехом 2 [ЛП]

Лука покачал головой. Марселла подошла к нему, и через мгновение он отрывисто кивнул.

— Твои телохранители проследят за тобой в машине, чтобы убедиться, что ты в безопасности.

Я вылез из неудобного пиджака и надел свою кожаную куртку, хотя она и смотрелась странно с брюками и рубашкой, сел на байк, а Марселла подняла платье и забралась позади.

Взгляд Луки мог бы заморозить ад.

— Готова прокатиться? — спросил я.

Марселла улыбнулась так, что кровь прилила к члену.

— Готова.

Я завел двигатель и отъехал, прежде чем Лука успел передумать, и, конечно, черный лимузин поехал за нами.

— Как насчет того, чтобы сбежать от наших охранников? — крикнул я.

Марселла рассмеялась.

— Давай сделаем это.

Я нажал на газ и поплелся через пробки, чтобы машина не могла нас преследовать.

Через десять минут я был уверен, что мы от них угнали.

Я сосредоточился на том, что беспокоило меня с самого начала: подол платья все время развевался.

В конце концов, он запутается в шинах. Я остановился на обочине. Мой взгляд скользнул по ее обнаженной ноге.

— Твое платье создаёт проблемы.

— Ты прав, — сказала она, оглядываясь по сторонам.

Тротуар здесь, в Гринвиче, был пустынным, и папарацци определенно не следили за нами. Она медленно расстегнула молнию, и платье упало у ее ног. Марселла стояла передо мной в одних туфлях на каблуках и крошечных стрингах.

Задрав платье, она направилась ко мне.

— Становится холодно. Могу я взять твою куртку?

В тот момент я отдал бы ей все, что она попросила. Увидев, как она надевает мою куртку, меня охватило сильное чувство обладания и защиты. Даже если Марселла заслуживала большего, чем я, я бы никогда больше не отпустил ее. Я хотел быть с ней, хотел быть первым, кто поцелует эти сочные губы утром, и последним, кто поцелует их ночью.

Накинув куртку на свои хрупкие плечи, Марселла села на байк позади. Ее голые ноги прижались к моим, и, возможно, это мое воображение, но ее киска обжигала мою спину сквозь ткань нашей одежды.

— Никогда бы не подумал, что избалованная принцесса однажды станет моей Старушкой.

— Мэддокс, — сказала она опасно сладким голосом. — Если ты еще раз назовешь меня Старушкой, я задушу тебя подушкой во сне.

Я усмехнулся.

— Держись крепче, — сказал я.

Я вдруг понял, куда хочу ее отвезти. В место, которое я посещал несколько раз за последние несколько недель. Через пять минут мы подъехали к пирсу, который вел на Маленький Остров. Это остров, построенный человеком на столбах в форме тюльпана, с которого открывался прекрасный вид на Нью-Йорк и Гудзон. В это время ночью он был уже закрыт, так что мы были одни.

Я остановился прямо перед закрытыми воротами и слез с байка.

— Подожди секунду.