Квента

Видимо, я притащила его с собой из чертовых квадратов.

А были ли они? Или нет? Я не сумасшедшая! Хотя какой сумасшедший согласится с тем, что потерял рассудок? Правильно — никакой. Как только выйду из больницы, то первым делом навещу Рэя и врежу ему по лицу, а позже узнаю, правда ли всё, что было, или нет. "Это правда" — настаивает моё подсознание, и от этого волоски на шее встают дыбом.

Мама возвращается вместе с доктором, которого я уже видела ранее. Мужчина занимает мамин стул и, осмотрев меня, спрашивает:

— Как себя чувствуешь?

— Хорошо. — совсем не хорошо. — Можно мне домой?

— Джо, — доктор всматривается в мои глаза. — Ты помнишь что-нибудь?

Этот вопрос ставит меня в ступор. О чем именно он спрашивает? Я точно не скажу ему, что я помню, как носилась по вымышленным квадратам и спасала свою жизнь, которую в итоге отняли те, кому я доверилась. Смотря в глаза мужчины, начинаю подозревать, что всё же схожу с ума, но начинаю говорить то, что скорее всего он хочет от меня услышать:

— Помню, как поднялась в свою комнату и мне стало плохо. Закружилась голова, а потом… потом я потеряла сознание.

— И больше ничего? — допытывается доктор.

Хочу отползти от него как можно дальше. Несмотря на белый халат и легкую улыбку, он не вызывает доверия.

— Нет.

Возможно, я сумасшедшая, но точно не дура и понимаю — говорить о том месте нельзя. Стоит заикнуться о чем-то сверхъестественном или странном, и через час ты окажешься в смирительном доме, поедая чудо-таблетки, которые день за днём превращают тебя в улыбающийся овощ.

— Хорошо. — выдыхает доктор, открывает папку и начинает читать всё, что со мной было за время странной комы неизвестного происхождения. Он говорит настолько заумными словами, что не выдержав, прерываю его.

— Извините, а не могли бы вы говорить на человеческом, не на докторском.

— Да, конечно. — закрывает папку и, смотря мне в глаза, вещает. — Вы поступили к нам в бессознательном состоянии, через час вашего пребывания в больнице, мы констатировали кому. Причину этого состояния мы выяснили благодаря анализам. У вас было отравление психотропными препаратами. Как нам сообщила Арайя, на протяжении полугода вы принимали… определённые таблетки.

— Но это было по предписанию доктора. — в голове всплывает образ миссис Мередит, доктора, к которому я записалась через три дня после возвращения в кампус.

— Пробыв в коме семь дней, вы очнулись. — склоняется ко мне всего на сантиметр, но все мои инстинкты кричат, что он плохой. Это плохой человек. Никакие улыбки и доброжелательные глаза не в силах скрыть его внутреннюю черноту. Доктор тем временем продолжает. — Джорджина, вы хотели покончить жизнь самоубийством?

— Нет. — спокойно отвечаю я. Если я начну истерить, или как-то эмоционировать на этот вопрос, то, боюсь, такое поведение примут за нестабильное эмоциональное состояние.

Доктор перестает улыбаться и, вглядываясь в мои глаза, тихо спрашивает: