Ошибка маленькой вселенной

Мэй со смехом уворачивается от него назойливых объятий, потом подхватывает Лина на руки, кружит, рискуя уронить в воду. «Какая сильная у меня сестра!» — С гордостью думает он.

— Как мама сегодня? — Спрашивает она по дороге.

Лин сразу перестает смеяться. У них горе. Мама заболела Безумием Будды несколько недель назад. На прошлой неделе староста ходил к уездному вану, просил лекаря — но тот сказал, что лекарь уехал сдавать экзамены в знаменитую школу Хуато, и будет только осенью. Они рассчитывали продержаться, но маме становилось все хуже.

— Не очень, — маленький Лин качает головой, — сегодня было целых пять разных голосов. Все страшные, злые. Говорили, что убьют меня, а тебя продадут на север. Или отправят к пиратам.

— Не верю я старосте, — покачала головой Мэй, — не просил он за нас. Выслуживается. Рассчитывает карьеру у Цинов сделать. Надо ехать просить в провинцию. Или к даосским отшельникам на Тайшань, говорят, они знают, как победить эту хворь.

— Пойдешь без разрешения — тебя поймают и выпорют, — Лин со злостью шаркнул босой ногой по дорожной пыли.

Той ночью маме стало хуже. Шестой дух поселившийся в ней, чуть не поджог их хижину. А на утро Мэй ушла, наказав Лину держаться как можно дольше, и водить старосту за нос, сколько получится.

Сестра не успела. Всего через неделю мама переоделась в лучшую белую одежду — ночью, в три часа, когда одолевающие ее духи ненадолго отступили. Сквозь сон он помнил ее поцелуй. Он не проснулся до конца тогда — не был уверен, что это ему не снится, и боялся спугнуть такой замечательный сон.

Как сложно себя простить за это.

Невозможно.

Он не простил себя, но почти забыл.

Мама взошла на высокий утес. Расправила крылья, как большая белая птица. И ринулась вниз, так победив одолевавших ее врагов.

Он дошел до места, где стоял их родовой алтарь. Запах воскурений до сих пор щекотал ноздри. Жертвоприношение совершал он один. И маму похоронил — один. Сил хватило. Так удалось убедить старосту дать ему испытательный срок, не сдавать в уездное управление, как сироту.

Сестра вернулась после праздника Середины Осени. Он тогда выплакался за много месяцев, когда рядом не было родного плеча, и он не мог позволить себе слезы. Сестра выслушала его молча. Сходила к алтарю, собрала скромные фигурки предков, и уложила в свою походную котомку.

Так он понял, что им предстоит двинуться в путь.

Лин не сдерживал слезы. Они катились по щекам, даря какое-то странное облегчение. Он знал о невидимых глазах, что за ним наблюдают. Плевать. Пускай подключают своих мозголомов, гадают на кофейной гуще.

Ему нужно было побывать дома, и он побывал. Потому, что это было задание Тени.

Однако он не нашел нужного ответа здесь. Или не понял его. Значит, нужно двигаться дальше.

Оракул подошел к краю лотосовой запруды. Взглянул на утес, черной громадой нависающий над чайными полями. Подумал о полете большой белой птицы. Как это красиво.